В тени аллей

Писатель ― это человек несогласный с существующим положением дел, он готов переделать жизнь ― свою, своих родных, близких, друзей и знакомых до не узнаваемости, а порой замахивается и на все мироустройство, хотя бы в своих книгах. Мне трудно понять, зачем нужно было моему брату Александру торопиться, идти ― «под венец». Я не раз размышлял, что такое могло с ним произойти однажды весной. Наверное, мы зря тогда на майские праздники вдруг все неожиданно оказались в отчем доме. Я ведь не хотел приезжать ― приехал.

Это я и Федор свели Александра с Надеждой. Может, жизнь у него была бы другой…. Хотя и так ясно! Ничего бы не поменялось! Женился бы наш брат Александр и без нашего участия.

Мы в семье внешне пусть разные: я и Александр ― черноволосые, Федор и сестра Анна ― со светлыми шевелюрами (наш дед Иван Павлович ― был светлым, другой дед ― его родной брат тоже Иван Павлович ― черным), в одном похожи ― упертые, при том без исключения ― все до одного. Для нас главное подобно волку или же собаке из Щуровского Сучьего болота за что-то уцепиться, и вот оно это уже наше, ни за что не отдадим.

И мы не отдаем, менять задуманное, тем более, если оно уже определено и просчитано Писателем с большой буквы не в характере у нас. А еще мы бывает, сомневаемся, возможно ли что-либо изменить вообще. Брат Федор не раз мне говорил и по сей день говорит, что все в жизни накуковано, и не той кукушкой, что сидит в часах на стене, ― а бери выше.

И я с ним порой соглашаюсь, так как, разбирая свою жизнь по дням, даже ― часам, не раз многому удивлялся в цепочке шагов предшествующих тому или же другому большому серьезному событию. Не протиснуться, как бы ты не щемился. И если мы что-то и выбираем, то это что-то незначительно.

Мы богаты «задним умом», мы лишь можем анализировать и придумывать, как нужно было поступить. Но, что толку от этого? Может, записав все варианты «на корочке», мы в далеком будущем исправим жизнь, а если так, значит, изменим себя, но только не в настоящем.

Не оттого ли я, прогуливаясь с Наташей в тени аллей парка делал это тайно, то есть не относился к девушке серьезно. Я не знал, нужна ли она мне, большого желания овладеть девушкой не испытывал, а вдруг Наташа  ― это не моя суженая. Зачем мне портить ей жизнь. Я был намного старше ее и оттого, как мог себя сдерживал, однако в случае, если бы наши отношения зашли вдруг далеко ― я бы женился на ней. Просто она должна была подрасти. Хотя мне больше подошла бы одна из дочерей бывшей зазнобы отца Зины или же дальняя родственница Надежды ― Людмила. Не зря же первая жена моего деда Ивана Павловича была ее прабабка. Я, глядя на Наташу понимал, что не могу ее привезти в Москву. Это в Щурово мне было достаточно сговориться с ее родителями, затем сыграть свадьбу и жить семейной жизнью. В столице такой номер не прокатит. Я, устроившись после окончания института инженером на заводе, «выбивал» себе квартиру. Мне ее могли дать как молодому специалисту, я стоял в очереди на жилье. Мужчина должен в своей жизни построить дом так вот я, можно сказать, строил его себе, затем я должен был родить сына. И если не получится от любимой женщины, то все равно от кого ― неважно. Я это сделаю.

Наташа была неплохой девушкой, не по возрасту умной и расчетливой. А я как мне однажды сказала цыганка, мог ужиться и с ведьмой. Есть в библии еще слова про какие-то там деревья, так я их посадил достаточно много, не только у дома и на приусадебном участке, но и в общественных местах, когда учился в школе. Это сейчас отчего-то школьники не хотят благоустраивать свой старинный парк. А зря, деревья стареют, деревья погибают как солдаты, ― стоя в строю. Где в будущем будут прогуливаться молодые люди ― вопрос. Ребята, торопитесь, найти саженцы можно везде особенно их много на полях бывшего совхоза, сажайте, а еще неплохо и оградить парк ажурным забором, чтобы в нем не ездили машины. А то шныряют всякие там «шумахеры» на своих развалюхах.

Однажды я, отправив Наташу в Гомель и «засветившись» всенародно, приезжая на побывку в Щурово, если девушка была дома, отдавал ей все свое свободное время. Мы ходили не только в кино или же на танцы, но и на речку купаться, а еще по ягоды и по грибы. Не обязательно только вдвоем. Желающих отправиться в лес хватало. С нами часто была и Людмила. Эти две девушки были чем-то похожи на героинь из поэмы о Евгении Онегине ― Александра Сергеевича Пушкина. Людмила была грустна, печальна, рассуждала по-взрослому, однако физически на взрослую даму не тянула. Ну что та дитя ― Ольга. За то Наташа ― явно походила на Татьяну и была готова как для рождения детей, так и для их воспитания. Наверное, этим она меня и прельщала. Я невольно тянулся к ней.

Наши встречи не были частыми. Мы могли надеяться лишь на праздничные дни, да еще на каникулы. Добравшись как-то в битком набитом общем вагоне поезда до Щурова, я торопился встретить Новый год. Братья на тот момент находились дома. Александр, закончив дела в пароходстве и поставив свой буксир на прикол, расходовал отгулы. Их за период судоходства с апреля по ноябрь накопилось на несколько месяцев. Надежда ― его жена, поработав у него на буксире поварихой, была рядом. Сестра Анна и младший брат вернулись из Гомеля, ― они учились в техникуме. Федор, отслужив в армии, следуя по стопам брата, готовился в будущем ходить по рекам Белоруссии. Я из них был более занятым, однако вырвался, нашел время. Мои братья и сестра о встрече Нового года договорились без меня. Я не упорствовал, так как приехал накануне праздника. Встреча должна была проходить отдельно от родителей в доме у Александра и Надежды (на то время они уже жили отдельно), что было для нас большим счастьем. А еще я узнал, и Наташа, также была приглашена: постаралась моя сестра. Она мне будто случайно шепнула: ― Я убедила твою Зазнобу ездить в Таганрог через Москву, а не через Гомель. Так что не ленись и покажи ей столицу во всей ее красе». Я тогда согласился и покивал головой. Однако в будущем из ее затеи ничего не вышло. Не зря же говорят, как встретишь Новый год, так его и проведешь. Наташа в тот вечер меня отчего-то проигнорировала, я лишь заслужил у нее один танец, все остальные она под медленную музыку из моего магнитофона крутилась с Федором. У него не было пары, и он решил за ней приударить. Рядом возле меня находилась Людмила. Она на вечер была приглашена своей родственницей ― Надеждой.  Я чтобы «насолить» своей девушке тут же пригласил Людмилу на танец. Ее мне тогда пришлось проводить домой. Мои мысли были просты: ― «Я не женат, с какой девушкой хочу с той и гуляю». ― На что я еще надеялся? На то, что мое поведение как-то отрезвит Наташу. Не отрезвило. В Москву я уехал один, а она с Федором вначале до Гомеля, а потом продолжать учебу в свой Таганрог. Полностью рвать с девушкой я не стал и на письмо, пришедшее еще до Нового года, ответил, как ни в чем не бывало. Однако дождаться ответа многого стоило. Я мучился, не понимая, зачем тянуть: напиши все как есть. Да, мне неприятно твое поведение. Но я не собираюсь кричать и ругаться. Нет! Нет! И нет! Надо это мне? Себе дороже. Наташе, было что скрывать: она тянула неслучайно, попросту не знала, как рассказать о своих взаимоотношениях с моим братом. Я уже подробностей не помню, но во втором или в третьем письме она обмолвилась о том, что произошло у него в общежитии. Девушка рассчитывала, что в скором времени они поженятся. «Я с Федором об этом не разговаривала, ― написала она, ― но он как честный человек, поступит должным образом».            Наташе после такого письма необязательно было поддерживать со мной переписку. Я бы ее понял. Однако она отчего-то продолжала мне писать, я волей-неволей ей отвечал, наверное, был нужен. Возможно, она считала, что со мной, в будущем ― деверем, ссориться ни в коем случае не следует. А еще Наташа, чтобы я не испытывал от новогоднего вечера горечи, подтолкнула ко мне Людмилу ― они на тот момент переписывались, ― и я в скором времени получил от девушки одно письмо, затем еще и еще. Мы стали общаться. Я рассказывал ей о красотах Москвы, Людмила желала поступить в институт, и мне пришлось отправить ей не одно письмо, описывая все в подробностях. Я ничего не скрывал, наверное, в том, что она поступила в будущем в ВУЗ, есть и моя доля помощи.

На майские праздники в Щурово я спешил: мне не терпелось увидеться и с Людмилой и с Наташей. Федор отчего-то не приехал. В Доме культуры, первой мне на глаза попалась моя бывшая девушка, я попытался увильнуть: важно было вначале встретиться с Людмилой, но из моей затеи ничего не вышло: девушки были вместе. Я поздоровался вначале с Людмилой, а уж затем и с Наташей, дав тем самым понять, кто для меня более важен. Это обстоятельство мою бывшую несколько озадачило, но она взяла себя в руки и подхватив меня под ручку со словами: ― Мне нужно с тобой поговорить, ― попыталась увести в сторону. Я тут же резко «тормознул»: ― Ну, это как твоя подруга, разрешит она нам уединиться или нет? ― Людмила, улыбнувшись, разрешила, и мы вышли в парк. Я не удержался и сказал Наташе: ― Да-а-а, сколько мы здесь с тобой вечеров провели…. ― Девушка ничего не ответила. Однако я почувствовал дрожь, исходившую от нее. Она уже не была моей Зазнобой, но ее трясло. Не дай бог никому такой разговор: Наташа тут же расплакалась у меня на плече и сквозь слезы стала говорить, что Федор ее избегает:

―Он, он, мне не пишет и не хочет со мной встречаться. Я приезжала в Щурово в марте, на праздник ― международный женский день, его не было. Мог бы хотя бы открытку какую-нибудь выслать, не выслал. И вот сейчас не приехал. Это все неслучайно. Что я такого сделала не правильного, а-а-а?

Я, как мог, успокаивал девушку. Придумывал всевозможные причины, чтобы брата обелить.

За нами прибежала Людмила:

―Ну, где вы? Фильм уже начинается. Идемте быстрее. Найдете время, поговорите. Я места заняла, но сами понимаете…. ― многие «стояли у стеночки», так как в Дом культуры людей приходило намного больше, чем он мог вместить, и оттого нужно было торопиться, ― от желающих в наглую занять пустые кресла никогда не было отбоя. Удержать их надолго было не в силах.

В тот вечер мне и Людмиле пришлось Наташу проводить домой, уж очень она была расстроена. Мы не только вели девушку под руки, но и как могли, на два голоса успокаивали:

―Да он попросту не может приехать, как ты это не понимаешь! У него «горит» по механике курсовая, ― придумывая на ходу, говорил я. Людмила тут же, как могла мне поддакивала: ― Вот сдаст и приедет, зато на все лето! Вы снова как раньше будете ходить по вечерам в Дом культуры.

Мы с трудом отделались от Наташи. Наверное, с час простояли возле ее дома, прежде чем отправиться восвояси. У меня на время пропало желание ходить в Дом культуры. Не нужны были ни кино, ни танцы. Я лишь только закончились праздники, тут же уехал из Щурово в Москву. Уехал торопливо и без всякого сожаления. До последнего дня я надеялся увидеть младшего брата Федора и сказать ему все, что о нем думаю. Но брата я так и не застал. Он, словно, предчувствовал наш разговор и боялся появляться мне на глаза.

Не сразу, но я получил от Федора письмо: брат хвастался своими любовными похождениями. О Наташе написал: «Я думаю, она должна быть на меня не в обиде, чего хотела то и получила. Это ты с ней по парку ходил под ручку, иногда целовал, а я мужик не такой как ты, ― я решительный. Зря она ко мне пристает, уцепилась, что тот клещ проходу не дает. А еще орет во всю Ивановскую: ― «Люблю, жить не могу! Ну и люби! Это твое дело. А я не люблю!».

Я пытался Федора по-братски вразумить, писал, что так поступать нельзя, что она своя, местная, а не приезжая ― из села. Ладно, девушки из училища, они получили профессию, уехали и их любовь закончилась. Да и то все не так просто. Вон ― тыкал я ему: ― друг нашего брата Александра ― женился….. Да, да женился на одной из учащихся училища и представь, доволен! У него уже растет сын, а скоро, ― я слышал и пополнение ожидается»

Мне ничего не удалось сделать. Федор с Наташей не желал встречаться и всячески ее избегал. Я жалел девушку, не раз, находясь в Щурове на побывке, был вынужден, встретившись с ней в Доме культуры провожать до дома и успокаивать. Одно лето, когда Людмила отсутствовала: она уехала в Ростов сдавать в институт экзамены ― плохо, конечно, что не в столичный ВУЗ, ― я даже увлекся Наташей. Она это заметила и, поняв всю тщетность попыток завладеть Федором, неожиданно снова перекинулась на меня. Я, сообразив, принялся от нее отбиваться:

―Ну, зачем я тебе сдался? Что на свете мало парней? Высокие, красавцы! Выбирай любого!  Да их и в твоем техникуме предостаточно…. Что, не так?

―У вас хорошая семья! А это многого стоит. Вы все в Щурово у кого не спроси на высоком счету, ― А однажды Наташа не удержалась и пролепетала: ― а еще, вы не пьяницы….

Тут я не удержался:

―Мы-ы-ы, не пьяницы? Ну, ты это девочка ошиблась! У нас отец любит заглянуть в бутылку. Думаешь, зря он пасет коров? Только из-за одних денег? Чтобы построить новый дом? Да-а-а? Так вот нет. На природе ― в лугах милое дело пропустить стакан, другой….. Он войну прошел, а там немногие довольствовались сахарком, ты у отца своего спроси, основная масса мужиков была не прочь выпить, и им наливали и если хочешь знать не только по великим праздникам, ― каждый день. Была пайка ― наркомовских сто грамм. Он там пристрастился…. ― я помолчал, а затем, взглянув на девушку, продолжил: ― Да-а-а, наш отец борется с «зеленым змием», дает матери клятвы не пить и какое-то время не пьет, но затем снова и снова срывается. Ты знаешь, пословицу: «Яблонька от яблони недалеко падает». ― И я будто укусив яблоко с огорода напротив окон бабы Гаши, ― тут же скривился: ― Мне неприятно тебе говорить, но в будущем я тоже могу спиться. И не только я, мой брат Федор, Александр. Так что мы не такие уж и хорошие. Знай это и не идеализируй нас. Идеальных людей нет!

Мне не удалось Наташу убедить, чтобы она оставила меня и Федора в покое и нашла кого-нибудь другого. Одно, что девушка сделала, ― это перестала искать встреч с Федором в техникуме и в общежитии. Брат, подговорив своих друзей, всенародно пристыдил ее. Дальше Гомельского вокзала она уже не заходила, забиралась в поезд, следовавший в Таганрог, и уезжала на учебу. Правда, мне много раз твердила: ― «Я несовершеннолетняя, я могу заставить его на мне жениться, могу, ― ее старшая сестра, пригрозив своему ухажеру судом, так вышла замуж. Но, то сестра, Наташа была совершенно из другого теста, ― мягкотела в двух смыслах этого слова, она быстро остывала и, успокоившись, неожиданно добавляла: ― глупости все это, ― вытирала платочком слезы, ― насильно мил не будешь. Дура я, дура, нужно было слушать лишь свое сердце, а не мать: «Зачем тебе старый, вон Федор, он будет моложе Семена» ― я и погналась. И что из того? А ничего! Пшик! Я должна была держаться за тебя и никого более. Так? ― спрашивала она, когда мы шли под ручку по парку, заглядывала мне в лицо, но я молчал, не желал расстраивать девушку. Она, выждав паузу тут же горячо шептала: ― Ведь все еще можно поправить? Не молчи? Скажи?». Я ничего не отвечал, а ей казалось, кивал головой.

Прошло время. Не знаю, как получилось, с Наташей я примирился и гулял, и с ней, и с Людмилой, а порой, и с двумя девушками сразу. С Людмилой я мог встретиться только в Доме культуры, а вот Наташа та могла и домой прийти. Она не стеснялась, нашла способ: взяла себе в подруги мою сестру Анну.

―Сеня, ну что ты хочешь взять ее замуж, простил? ― не раз спрашивала у меня сестра. ― Она красивая!

―Не знаю, ― отвечал я и был прав. За мной бегала Надя, ну и где она ― эта Надя? По словам матери девушки, тети Кати, дочь довольно успешно вышла замуж за москвича и ― счастлива. В одночасье, подвернись Наташе молодой человек и с нею произойдет то же самое. Она также как когда-то сменила меня на Федора, сменит на кого-нибудь другого более респектабельного. Забудет, что есть какой-то там Семен. Да и я сам не застрахован от любви с первого взгляда. В жизни все может быть. Мое время просто не пришло.

Я не торопился жениться. Меня доставали знакомые, близкие, а особенно родители. Хоть и не езди в Щурово. Женись да женись. На тот момент моя сестра Анна отучилась в техникуме и по направлению уехала в Сибирь. С нею отправился, так называемый ее жених. Однако жених в скорости вернулся, а сестра вышла замуж за сибиряка.

Я ездил на свадьбу сестры. Возвращаясь, домой из Сибири вместе с отцом и матерью, много от них выслушал всяких наставлений. Они в два уха говорили мне о моем возрасте, ― на тот момент тридцати летнему парню, ― пытались образумить. Я же в ответ соглашался, однако не торопился, было желание продолжить образование ― окончить еще один ВУЗ ― литературный институт, для чего подал документы и работу на конкурс. Однако чтобы успокоить родителей, я, опустив «свою повинную голову», невнятно твердил:

―Женюсь! Обязательно женюсь! Вот лишь только вырастут мои невесты. Я же не в Щурово живу в самой Москве. Значит, это случится года через два-три….― и надолго замолкал.

Людмила училась в институте в Ростове и в Щурове почти не показывалась, очень тяжело ей давалась учеба. Летом после окончания первого курса девушка приехала на неделю домой, не больше, затем уехала со студенческим отрядом на работы. В один из праздничный дней я, выслушав от нее восторженные речи, тоже уехал и уже более ее не видел. Зато прибыв в отпуск, я часто гулял по парку с Наташей. Наверное, зря. Она просто уверовала, что я буду ее мужем, особенно после того когда внезапно женился Федор. Далеко он не ходил: родители сдавали девушкам, учившимся в Щуровском училище, летнюю кухню, в ней он и нашел себе суженую.

Наташа, после защиты дипломной работы, перед получением документа, приехала домой. Она нашла время и, побывав у моих родителей, взяла у них мой новый адрес: я на тот момент получил от завода однокомнатную квартиру. Мать в письме мне сообщила: «Жди, собирается, к тебе. Она получила распределение на Урал. Ты же не мычишь, не телишься. Так что будет тебя сватать. Хорошенько все взвесь, прежде чем давать свое согласие».

Перед отъездом в Москву Наташа дала мне срочную телеграмму, я ее получил поздно вечером, спал плохо, подхватившись чуть свет, попытался «поймать такси», не удалось, и отправился на вокзал на метро. Добраться вовремя, до прибытия поезда мне не удалось, слегка опоздал.

При необходимости девушка могла дождаться меня на перроне, но она отчего-то ждать не стала. Уже позже, вечером при встрече она мне сообщила, что ей в вагоне попалась словоохотливая попутчица:

―Я с ней познакомилась, ― объяснила мне Наташа: ― Женщина живет в твоем районе. Мне пришлось ей помочь дотащить вещи, она напоила меня чаем и показала, где находится твой дом. Я же не знала, будешь ты меня встречать или же нет. Что если у тебя бы ничего не получилось? Сиди тогда на узлах и жди у моря погоды?

Да, Наташа была права. Однако, с другой стороны не зря же ей попалась эта женщина, не зря мы разминулись. Значит, быть нам вместе ― не судьба. Я так это понял и постарался от нее отделаться, но сделать это было невозможно. Представьте себя на моем месте?

―Меня, ― сказала девушка, ― ждут только через неделю. Ну, выставишь ты меня и где мне тогда ночевать? Не на вокзале же? У тебя вон, сколько места…. Я не стесню, согласна на полу лечь.

Наташа не стеснила меня, на полу не стала спать, нашла место у меня под боком. Ночью, я все делал, чтобы не возбудиться и не забраться на нее. На что девушка тут же пролепетала:

―Ну, ничего страшного, вот женишься на мне, а если не будешь справляться: у тебя есть брат, он поможет.

Я этим ее словам тогда не придал значения. Они мной были услышаны лишь значительно позже, когда девушка меня соблазнила, и мы с ней неплохо провели время. Вовремя жарких ночей, на ее вопрос: ― А вдруг, забеременею, что делать? ― я, пыхтя, отвечал: ― Своего ребенка не брошу! ― и был прав: платил бы алименты, но не женился бы. Такой я тогда был. Наташа поняла мои слова по-своему и старалась «залететь», но видно было не время.

Мы расстались. Я посадил ее на поезд и отправил Наташу на Урал. Отбывая, она мне кричала:

―Давай встретимся летом, в июле! Обязательно приезжай в Щурово в отпуск! Я буду тебя ждать!

―Давай! ― кричал я в ответ. Однако отпуск у меня по графику был намечен на август, и я уже заранее рассчитывал, что это мне поможет не поддаться ее чарам, а значит остаться свободным.

Однако, прошло время и я был вынужден подстраивать свой отпуск под отпуск сестры ― на июль месяц. Что интересно? Сестра приехала не только с мужем, но и со своей подругой Еленой. До того как появиться Наташе в Щурово, я неожиданно влюбился в знакомую сестры и от девушки не отходил. Мы с ней поездили по знаменитым столичным местам. Она была в восторге и жаждала найти время, чтобы еще не один раз приехать в столицу.

Дня через три мы всей компанией отправились на поезде в Щурово. Мои родители тут же заметили мое состояние от нахождения рядом Елены и от удовольствия потирали руки.

―Сеня, так держать! Все твои братья и сестра живут семьями, а ты все ходишь бобылем. ― Правда, они закрывали глаза на Александра. У него в семье хватало проблем, порой непонятно было то ли он женат, то ли нет. Наш брат понемногу спивался. Вся молодежь и табаком балуется, пробует курить сигареты, и выпить не прочь, но проходит время и не найдя прока в своих увлечениях парни и девушки отдают все свое время работе, семье, детям. Так и должно быть. Однако у Александра с Надеждой не получалось завести детей и он все чаще заглядывал в бутылку, а порой и лез в нее ― закатывая жене грандиозные скандалы. Я этим пользовался: мне стоило кивнуть на брата и мать или же отец тут же замолкали, но ненадолго:

―Ты посмотри, посмотри по сторонам. Ну, никого же нет! Ты, здесь у нас один холостяк на всю Сибировку остался! ― И они были правы. Мне следовало задуматься, у многих моих сверстников уже бегали дети.

У нас с Еленой все было хорошо. Дело шло к свадьбе, но вот приехала Наташа и сразу же попыталась отбить меня. Увещевала, что это она со мной ходила людно под ручку в тени аллей парка, а не Елена.

―Ты, что не понимаешь своего счастья? Я ведь тебя люблю, а не она? Откуда только взялась на мою голову эта…. ― моя бывшая умолкала, но отчего-то крутилась возле нас рядом, не уходила. Если я пытался ее выпроводить за ворота, девушка тут же поднимала крик:

―Я пришла не к тебе, а к твоей сестре, вот так! ― И была права. Мне ничего не оставалось: идти, на попятную:

―Ну, хорошо, ― отвечал я, брал свою новую подругу под ручку и мы отправлялись в парк гулять в тени аллей.

Наташа следовала за нами буквально по пятам. Не отставала. Правда, скоро ей это мероприятие надоедало, и девушка, если и наблюдала за нами, то со стороны. Мне не хотелось ее расстраивать. Я не лез на рожон. Она знала о моей порядочности и ждала удобного момента, чтобы подловить меня ― остаться наедине. Уж тут бы она со мной расправилась, применила все, имеющиеся у нее чары. Я вспоминал, как ловко получилось у Наташи в Москве. Мне тогда не удалось устоять: я сдался, правда, не сразу. Устоять мужчине нелегко.

Видя мои затруднения, даже брат Александр, ― он на тот момент отдыхал в Щурово, ― его буксир был остановлен на ремонт, ― не выдержал и, оттащив меня в сторонку, сказал:

―Плюнь на все, пока не поздно гони этих баб и одну и другую куда подальше, я вот послушал друга, женился, думал, будем дружить семьями, ан не получается, мучаюсь. Порой встретимся, напьемся до отупения, аж, самому противно и только. А не женился бы: ― гулял и горя не знал! Вот так! Я бы с тобой в Дом культуры ходил в кино, на танцы, нашел бы себе зазнобу и зажимался в парке….

Да, брат был в какой-то мере прав. Я это понимал, однако не в моем характере было вот так все бросить. Я же не оставил Наташу когда Федор ее обманул, пытался все уладить, не получилось, теперь я должен был расстаться с ней по-хорошему, друзьями, а еще я боялся, как бы она не опозорила мою новую невесту ― Елену. Мы на тот момент подали заявление в ЗАГС ― не хватало того что Наташа припрется куда ее не звали и все расстроит.

Это все понял отец и, найдя время, он сказал: ― Любовь, ― это такое что бывает после приходит, главное желание жить вместе, помогать и жалеть друг дружку, воспитывать детей, не забывать о родителях. Я ведь был не против того чтобы ты жил с Наташей, ты знаешь, но она предала тебя погналась за твоим братом. Ладно, ― это был бы кто-то другой. А так в будущем я вижу скандалы и распри. Я не хочу, чтобы ты сидел бы в своей Москве, держал рядом жену, детей из-за боязни, а не закрутит ли там моя благоверная роман с Федором?

Мне трудно было не согласиться с отцом. Наверное, если бы Наташа надавила на меня там, в Москве, я бы женился на ней, но меня остудила холодная зима, затем весна выдула теплыми ветрами из моей головы всю дурь: меня знобило теперь лишь только от Елены. Я дрожал от случайных соприкосновений с ней, а не от своей бывшей невесты. Она, возможно, могла бы разбудить мои увядшие чувства, но для этого нужно было приложить все силы. Однако у нее не было времени. Наташа сдалась не сразу. Девушка поняла, что жизнь изменилась, теперь неважно было пройтись прилюдно под ручку с дамой сердца в тени аллей старинного Щуровского парка. Наташе на тот момент шел восемнадцатый год, достаточно было немного подождать и затащить меня в отделение ЗАГСа. Хотя бы по причине того, что я не собирался жить в Щурове, да и она тоже, а значит, для каждой молодой пары необходим был документ о браке. Только он давал возможность устроиться в любом городе страны. Ох, как бы она хотела стать хозяйкой в моей новой холостяцкой квартире и нигде-ни-будь в Урюпинске, ― а в Москве. Наташа все делала, чтобы остаться со мной наедине и поговорить с глазу на глаз ― не знаю, зачем это было ей нужно, на что она рассчитывала? О том я узнал много лет спустя. А тогда, мне все это было невдомек.

Однажды мы все вместе отправились в центр Щурово. Шли парами: Наташа с сестрой впереди, а я с Еленой за ними следом в некотором отдалении. Моя невеста, толкнув меня локтем хмыкнула: я, уловив ее взгляд, понял, она хотела обратить мое внимание на фигуру бывшей невесты и на то, как та несет себя. Наташа была хороша. У меня не было слов. Однако чтобы не обидеть Елену я равнодушно пожал плечами и всего лишь.

Добравшись до Большого магазина, мы остановились. У меня не было необходимости в его посещении, и я остался у входа, а затем отправился побродить в одиночестве по парку ― в нем подождать женщин. Оказалось, что напрасно. Наташа, едва заглянув в магазин, тут же торопливо выскочила из него. Я, даже двух шагов не успел сделать, как девушка предстала предо мной:

―Сеня, можно мне с тобой поговорить? Я завтра уезжаю, ― Наташа посмотрела с печалью в глазах, ― Много времени это не займет. ― Я размяк, меня тронули ее слова, хотел было уже согласиться, но неожиданно в этот момент моя невеста, словно, предчувствуя плохое, вдруг покинула магазин. Она, окликнув меня, стала спускаться по лестнице вниз. Я тут же неожиданно пришел в себя и ответил своей бывшей девушке жестко:

―Нет, нет и нет! Ну, сколько можно нам с тобой говорить о том, что когда-то было, пусть даже не так давно ― осенью прошлого года, но это все уже в прошлом! Пойми! И не приставай больше! ― развернувшись, я пошел навстречу Елене, взял ее под руку и вместе с нею поднялись в магазин. Не дав Наташе времени выговориться, я смог отбиться от ее притязаний.

―И что этой девице от тебя нужно? Никак не успокоиться ― преследует и преследует, ― услышал я голос Елены.

―Да-а-а! Но больше, я надеюсь, не будет! ― затем сделав паузу спросил: ― Тебе что-то приглянулось, хочешь купить?

―Хочу! Мы завтра с тобой должны выглядеть соответствующе нашему предстоящему событию.

На другой день мы пошли в Щуровский ЗАГС и без каких-либо помех под аплодисменты родственников и знакомых расписались. У нас не было чего-то сверхъестественного, хотя это событие для нас и было значимым. Так уж получилось, что заявление в ЗАГС мы должны были подать месяц назад, пришлось написать его задним числом, дата совпала с одной из годовщин ухода из жизни близкого Елене человека. Мы бы могли прийти на день-два позже, однако рисковать не стали. Отец не позволил. Он, наверняка понимал чего стоит день-два промедления. Неизвестно, что могло произойти за это короткое время. Жизнь не предсказуема. Нужно дорожить каждым ее мигом и без необходимости не испытывать судьбу. У отца, я думаю, тоже была возможность жениться на Зине. Однако, посчитав, что месяц-другой ничего не решает ― торжество можно закатить и осенью он  свою зазнобу потерял, ― потерял навсегда. Неожиданно, началась война.