Папенькина дочка

События не нужно торопить. Они порой сами сваливаются, как снег на голову. Я в этом убедился на примере случайной встречи со своей сводной сестрой Ингой. Пример, этот не один. В жизни их предостаточно.

Однажды Светлана вернулась с работы в возбужденном состоянии и прямо с порога закричала:

—Андрей, Андрей! Что я тебе скажу! Ни за что не догадаешься? Валентина родила!

В последнее время я ни так часто общался со своими друзьями. Они от меня были в стороне. Светлана же напротив — работала с ними на заводе и имела возможность лицезреть не только Татьяну Полнушку, но и Михаила Крутова — ухажера своей подруги, а еще мужа Валентины — Виктора Преснова. Ей не представляло труда столкнуться с кем-нибудь из них в коридоре заводоуправления, или же в цехе, остановиться и поговорить о том, о сем. У меня такой возможности не было. Поэтому я находился в неведении и думал, что беременность Валентины будет длиться вечно. Она будет занята собой, а значит меня трогать ей не резон. И вот на тебе, я чуть не вскрикнул, так это было для меня неожиданно. Хорошо, что свои эмоции направил на обычный в таких случаях вопрос:

—Не уже ли? И кого?

—Мальчика, — сказала Светлана, — как заказывал Виктор. Он прыгал от восторга. Я не думала, что так можно себя вести.

—Я рад за него! Молодец! Хотя это, наверное, заслуга Валентины.

—Не знаю чья? Но я предлагаю съездить в Москву и купить для новорожденного подарок. Ты, не против?

—Нет, я не против! — вот и все, что я мог сказать.

За подарком мы поехали в выходной день. У Светланы были занятия на курсах, и ей пришлось ими пожертвовать.

—Ничего не поделаешь! Такое дело в жизни нечасто случается, — сказала она. Я согласился.

Детских товаров в магазинах было очень много. Они были дешевы — копейки. Моя жена, беря в руку ту или иную вещицу, принимала ее с восторгом. Она смотрела на витрины с завороженными глазами. Ей нравилось разворачивать пеленки, перебирать чепчики, над распашонками Светлана просто млела — представляла, как их Валентина будет одевать мальчику, а может быть, в роли матери она видела и себя. Мысли у нас нет-нет, да и проскальзывали.

Мы побывали во многих специализированных магазинах города. Их посещение заняло  немало времени. Только в центральном «Детском мире» мы толкались часа три. Устали.

—Асоков, ты запоминай места, тебе это пригодиться. У нас все еще впереди, — предупреждала меня Светлана.

—Я согласен, впереди! Ты же знаешь, что Валентина, да и не только она — Татьяна Полнушка и другие наши друзья об институтах и не думают. Им достаточно техникума. А нам с тобой учиться, учиться и учиться. Успеем. Вон у моей сводной сестры Инги — она давно уже замужем — еще никого нет. Вот так!

—Да, спешить не нужно, — согласилась с огорчением Светлана. — Ты, как всегда прав. Но запомни, твоя Инга нам не указ. Только я захочу, ни что меня не удержит. Вот так!

О ребенке мы задумались, когда я уже окончил институт, а жена работала над дипломом.

В качестве подарка мы купили несколько теплых фланелевых и летних хлопчатобумажных пеленок, штуки три распашонки, пару чепчиков и множество самых разнообразных погремушек. При тряске они эти самые погремушки всю дорогу гремели.

—Мы не на автомобиле едем, а на цирковой таратайке. Даже смешно, — сказала мне Светлана.

Черт меня дернул за язык. Я не удержался и в ответ ей выдал:

—Для ребенка мы с тобой, что надо купили, за сто верст слышно, а Валентине ничего. Наверное, в таких случаях и роженице полагается подарок?

—Да ты ее поцелуешь, и она вся разомлеет. Вот и подарок! — ответила жена. Я не ожидал от нее таких слов. Даже руль бросил. Машину сразу же качнуло.

—Ерунду, не говори. Она же твоя подруга, а не моя. Я думаю, ей можно купить цветы! — На том и порешили.

Мне и в голову не приходило, что моя жена может так меня уколоть. Я думал — все осталось в прошлом, но нет. Она не забыла приставания Валентины. Даже то, что та разродилась мальчиком, для нее было неважно. Это я наделся на то, что ребенок заставить подругу моей жены не засматриваться на меня — я, но только не моя супруга.

Мой друг Виктор и подруга жены Валентина — меня, Светлану, Михаила и Татьяну Полнушку на крестины, хотя это слово тогда в обиходе не использовалось, пригласили в выходной день.

Из дома я и Светлана вышли принарядившись. Для Валентины мы купили тюльпаны — она любила эти цветы. Еще, кроме подарков для ребенка, взяли шампанское — отец мне его сунул силой. Мать сказала:

—Будьте осторожны. Ребенка на руки брать не смейте, и Валентине скажите, чтобы после того, как на мальчика все посмотрят, сполоснула его личико водой. Это от сглаза.

—Да ты что мам, разве мы можем, а потом ты же у нас коммунистка и в эти дремучие поверья не должна верить. — Мать лишь махнула на меня рукой. У нее уживалось и новое и старое. Мой отец порой не понимал ее и не раз говорил:

—Ну, пусть я вырос где-то в горах, за тысячи верст от цивилизованного мира, не все знаю, но ты же — рядом Москва! Ни какой-нибудь там город — столица огромного государства.

Мы вышли среди бела дня — где-то, в двенадцать часов. После я понял, отчего нас пригласили в такое время. На улице было тепло. На деревьях зеленела листва, газоны были покрыты изумрудной — свежей травой. Галдели воробьи. Ворковали голуби. Я тащил сумку, а моя зазноба цветы. Мы шли неторопливо, было желание, как можно больше находиться на улице и дышать в такт с природой.

К Виктору и Валентине мы зашли вместе с Михаилом и Татьяной. Они у дома Пресновых оказались несколько раньше и подождали нас на улице.

—Я вас далеко заприметил, — сказал товарищ, когда мы подошли к ним и поздоровались, — Татьяна, чтобы не волновать ребенка лишними звонками в дверь, предложила не торопиться, вот ждем.

—Откуда у вас столько сообразительности? —  удивился я. — Мне бы, например, ни за что не догадаться. — Михаил засмеялся. — Да нет, я серьезно. Хочешь — верь, хочешь — нет. Не догадаться, — сказал я и взглянул на Светлану. Она, кивком головы, подтвердила мои слова.

Мы немного постояли, поговорили о том, о сем. Татьяна Полнушка увидела в руках у Светланы цветы и сказала:

—Это от нас от всех? Хорошо!

Мы тут же согласились, а вечером моя супруга меня похвалила:

—Да, ты у меня интеллигент. Один из всей компании предложил подарить женщине цветы.

—Это у меня от отца, — сказал я. — Ты заметила, он, в день приезда Инги — своей дочери куда-то отлучился, и как ему не было тяжело найти в поздний час букет, преподнес его. Я так бы не смог. Но видишь, нет-нет порой да и совершу поступок похожий по значимости на него.

Дверь квартиры у наших друзей была не заперта. На ней висел приколотый английской булавкой тетрадочный листок со словами: «Заходить без звонка». Я переглянулся с товарищем. Михаилу Крутову и Татьяне Полнушке не было необходимости ждать нас. Валентина или же Виктор, а может, кто-то из родителей Преснова оказался догадливым и все предусмотрел.

Я толканул дверь. Она открылась. У порога нас встретила мать Виктора, услышав шум, подошел отец. Тут же появился наш товарищ. А тут и мы все ввалились — стало невероятно тесно. Прихожая, не сравнить с нашей прихожей. Однако ничего не поделаешь. В тесноте да не в обиде.

—Ребята проходите, раздевайтесь, — сказал Виктор негромко. — Мы вас уже заждались.

Я помог снять плащ жене, повесил его на вешалку, тут же быстро разделся сам и прошел вглубь квартиры. Всем сразу раздеваться нельзя было — не хватало места. Михаил и Татьяна раздевались во вторую очередь. Руки в ванной комнате мы также мыли по очереди.

Валентина появилась не сразу. Что мне бросилось в глаза. Удивительное спокойствие, которое исходило от нее. То, как она держала ребенка,  вернее маленький сверток — не поддавалось описанию.

Светлана тут же вручила роженице тюльпаны и поздравила от всех нас. Валентина, минуты две подержала цветы в руках и, почувствовав их нежный аромат, тут же отдала букет мужу. После чего предложила нам зайти в комнату и посмотреть на сына.

Чтобы мы могли увидеть мальчика, молодая женщина специально для нас развернула его. Виктор стоял рядом, готовый в любую минуту прийти ей на помощь.

Моя жена, как только мальчик засучил ногами, издала восторженный возглас и сказала, перефразируя слова Любовь Ивановны, моей матери, следующее:

—Валя, все посмотрели, хватит. Что я скажу вылитый отец. Теперь неси, его в ванную, умой.  Для него много людей — много глаз — это плохо. Вот так!

Мы неторопливо друг за другом вышли из комнаты друзей и направились в зал. Туда, где находились родители Виктора. Там уже был накрыт стол. Я сбегал в прихожую за сумкой, достал бутылку шампанского и поставил в центр стола.

Мать Виктора, Нина Михайловна и отец Василий Владимирович нас особо не досаждали. Они выпили «праздничные бокалы» за здравие своего внука и тут же отправились с ребенком на прогулку. Мы с их уходом могли почувствовать себя несколько посвободнее.

После ухода родителей «бразды правления» на себя взял Виктор. Валентина сидела за столом неспокойно. Она срывалась, бегала на кухню — это конечно было связано с волнением за ребенка, на столе всего хватало, и не было необходимости так тревожиться.

Наши друзья последнее время жили замкнуто. Особенно Валентина. Виктор Преснов вырывался из дома. Он же работал. А вот его жена сидела словно взаперти — самая дальняя поездка эта вывезти ребенка в поликлинику, погулять на воздухе, покружив с коляской у дома.  Ну, еще забежать в магазин, купить продуктов и все.

Мы недолго побыли в гостях, нас ограничивало время прогулки родителей Преснова с внуком, даже наговориться толком и то не успели. После стола мы отправились рассматривать подарки, которые сами же принесли. За этим занятием нас и застали. Дверь открылась внезапно, с криком ребенка и словами свекрови Валентины:

—Ах ты бедненький проголодался. Вот сейчас тебя мама покормит! Валя, мальчик голоден! — услышали мы голос Нины Михайловны из прихожей.

Наше время было исчерпано. Нужно было уходить. Хотя друзья и не отпускали нас, пытались задержать, но мы то понимали — пора. Молодой отец нервно бегал вокруг нас. Его супруга готовилась к кормлению сына. Она, схватив полотенце, кинулась в ванную комнату. Я случайно оказался возле нее. Не стесняясь меня, молодая женщина ловко оголила свою большую грудь и, сполоснув ее под струей воды, тут же протерла полотенцем. Столкнувшись со мной в коридоре, она шепнула:

—Я знаю, цветы — от тебя! Из наших ребят никто бы не догадался. У нас интеллигент — это ты. Они, всего лишь работяги.

На улицу я вышел красный как рак. Хорошо, что никто из компании не заметил мое состояние, а то бы пришлось перед ребятами объясняться, да и перед женой тоже, чего делать не хотелось.