Папенькина дочка

«Хундай» шел по дороге прекрасно — легко и быстро. Это не «Жигуленок». Автомобиль другого порядка. Я заметить не успел, как мы подъехали к поселку.

—Ну, что сделаем круг почета, — сказал Максим и стал приставать к матери.

—Хорошо, только отстань от меня, — ответила она, — хотя хвалиться автомобилем зазорно.

—Я хочу увидеть поселок! — сказал сын.

—С окна автомобиля, да? — спросил я его.

—Ну, пусть так! — ответил он и поморщился. Сын не любил, когда его в чем-то уличали. Он с удовольствием бы сам прокатился по поселку, но мать с ним была строга и автомобиль ему давала только в том случае, когда чувствовала себя усталой и управлять не могла.

Я не подозревал, что поездка по улицам поселка меня натолкнет на размышления, которые помогут в будущем мне, Светлане и нашему сыну соединиться — жить одной семьей.

В центре поселка я увидел церковь и попросил бывшую жену остановиться.  Какой она была раньше — находилась в запустении — купола облезлые, лишь один большой  долгое время сохранял свое величие, несмотря ни на что, другие — маленькие, лепившиеся по бокам, были в плачевном состоянии, звонница зияла дырами,  и какой она стала, ее было не узнать.

—Да, здесь поработали основательно, — сказал я Светлане и попросил ее подъехать ближе. Я, как когда-то в молодые годы, пожелал зайти в нее. Просто постоять. Однажды, расписавшись в Сельском Совете, став мужем и женой, мы уже заходили в нее. Но тогда было другое время.

—Нет, я к церкви не смогу подъехать, —  возразила мне Ямаева, — с одной стороны улица — дома стоят плотно друг к другу. Там между ними есть проход, но не проезд; а с другой — школа — там тоже дороги нет. Мы лучше позже сходим пешком, хорошо!

Я согласился. Максиму было все равно. Светлана круто развернула машину, и мы покатили к дому.

Нас у дома встретила Мария Федоровна. Из калитки вышли Алексей и Людмила.

Мария Федоровна долго обнимала внука  Максима, затем меня и уже после дочь.

—Сто лет вас уже не было вместе, — сказала она с горечью в голосе, — забыли вы нас здесь горемык. Андрей, — она посмотрела на меня, — хотя мне и не сын, но чаще тебя навещает, а ты — родная дочь...

—Мам, нет времени. Я о себе даже не могу подумать. Вот если бы не Андрей, то, наверное, и не приехала бы никогда. Он меня вытянул. Ругай, если хочешь! Я того заслуживаю!

Зоров сунул мне руку. Я пожал ее и посмотрел ему в глаза. Глаза его уже были не те, что раньше. Взгляд у Алексея Владимировича был осмысленным.

—Это все она, — тут же сказала Мария Федоровна и показала на Людмилу, — не знаю, чтобы я без нее делала. А Надежда? — Она бросила его. Зачем он ей нужен больной — калека.

Я подошел к Людмиле поздоровался.  Ямаева обняла брата, а затем его подругу. Максим, вырвавшись от объятий бабушки, больше целоваться  ни с кем не стал, отделался обычным: «Здравствуйте!»

—Вот еще нежности, — буркнул он и пошел к калитке. Я отправился за ним, следом — остальные. Мария Федоровна, ступая за нами, приговаривала:

—Вылитый отец и ростом вышел и статью. Девки, наверное, бегают — проходу не дают?

—Не дают! — ответила дочь и добавила: — Еще как не дают.

Мы прошли в дом. Мария Федоровна меня и свою дочь без всяких слов разместила в одной комнате, Максима в другой.

Дом мне показался пустым из-за того, что в нем  не было Филиппа Григорьевича его глухого голоса. Он бы сразу же сказал: «А ну мать накрывай стол! Да побыстрее, не видишь, гости в доме?» и полез бы за припрятанной где-нибудь в тайнике, известном только ему — бутылкой. Я бы лишь пригубил и отказался. Он бы пил и говорил, говорил без конца.

Мария Федоровна, через какое то время позвала нас кушать. За столом было спокойно. Разговор шел вяло. Я лишь сказал теще о том, что после обеда мы со Светланой собирались сходить в церковь.

—Давно пора! — услышал я ее слова. — Не знаю, как тебе, но вот моей дочери обязательно нужно сходить и не только сходить, но и как следует помолиться. Совсем о матери забыла.

Ямаева сидела за столом сама не своя. Она готова была выскочить и убежать, но Мария Федоровна успела вовремя опомниться и перевести разговор на другую тему. Она стала рассказывать нам о ремонтных работах, которые велись в церкви.

—Храм не тот, что был раньше — внутри красота. В нем даже венчания проводят. Загляните к Алексею. Он с Людмилой ходил на работы. Там в церкви заправляет его знакомый, в прошлом учитель, а теперь поп.  Алексей вам все покажет, — сказала Мария Федоровна.

Брат Светланы Филипповны с удовольствием вызвался нас сопровождать. Максим с нами не пошел.

—Вот если бы на автомобиле я проехался, а пешком не интересно, — сказал он.

—Ну, раз не интересно, оставайся дома, — тут же предложила ему мать и мы вышли на улицу.

Мария Федоровна жила на краю поселка. Я, приезжая к ней на своем «Жигуленке», далеко в центр не забирался — тут же сворачивал с трассы и оказывался на нужной мне улице.

Мы с удовольствием шли рука об руку. Я и Светлана. Мне было приятно идти с нею. За нами следом шел Алексей и Людмила.

До храма мы добирались минут десять-пятнадцать. Оставили позади ни одну улицу. Оказавшись в центре поселка, мы прошли вдоль ставшего ненужным закрытого на замок Дома культуры, затем у одного из прудов развернулись и по узкой грунтовой дороге между домами стали подниматься на возвышенность, на которой стояла церковь. Ямаева оказалась права, подъехать к ней на машине мы не смогли бы. Нам бы пришлось ее бросить на одной из центральных улиц поселка.

Я задрал вверх глаза и осмотрел храм. Купол был  один — большой, покрыт оцинкованным железом и отсвечивал солнце, показывая круглые бока. Луковички, маленьких четырех куполов, были снесены. Наверное, на их восстановление не было денег. Вместо колокола я увидел кусок рельсы. Отличия резко бросались в глаза. Но это было не главное.

Мы зашли вовнутрь. Было тихо. Где-то у алтаря возился какой-то человек в рясе. Алексей его окликнул, и он подошел к нам.

—Михаил Потапович, — назвал он себя. Мы познакомились. Говорил поп приятным, тихим голосом. От брата Светланы я после узнал, что отец Михаил неплохо поет, но еще не вошел во вкус. Ему мешает стесненье.

—Это пройдет, — сказал он.

Поп рассказал нам о своем приходе и людях, посещающих церковь. Ничего, не скрывая, он пожаловался:

—Тяжело мне приходиться, я еще не в полной мере освоил христианские  обряды. Да вот, хотя бы взять венчание… — и он принялся описывать нам случай, имевший место в его практике всего месяц назад.

—Я столько претерпел, начав венчание, чтобы его закончить. — Поп потеребил роскошную бороду. — Мне в поселке больше приходиться отпевать покойников. Жизнь, видите какая? Но я бы не отказался еще раз попробовать и обвенчать кого-нибудь. Вот пристаю к Алексею и Людмиле. Но Алексей женат на другой женщине — ему прежде нужно развестись… Обряд венчания очень интересный. Его нельзя сравнить с регистрацией в поселковом Совете.

—А крещение часто проводите? — спросил я.

—Нет, не часто, а если случается, то у купели оказываются не младенцы, а уже взрослые люди. У многих еще нет веры, но торопятся, хотят во чтобы то ни стало, повесить на шею крест — модно, видите ли, быть крещеным.

Провожая нас, священнослужитель не удержался и обратился ко мне и Светлане:

—А вы не хотите обвенчаться?

—А что можно? — вопросом на вопрос ответил я.

—Я думаю можно, если вы являетесь мужем и женой — расписаны — это закрепит ваши отношения, или же если свободны, не имеете обязательств перед другими людьми, но желаете быть вместе.

—Нет, мы свободны — разведены, но желаем быть вместе, — тут же сказала Ямаева.

—Тогда, нет проблем! — ответил поп и потеребил свою роскошную бороду. — Я не против, приходите!

Предложение священнослужителя — обвенчаться, мне пришлось по душе. Я слышал о том, что многие пары наряду с официальной регистрацией брака часто еще идут и в церковь. Светлана не хотела снова идти в поселковый Совет или же во дворец бракосочетания — обряд венчания давал нам возможность соединить разорванные узы. Найти что-то лучшее было  невозможно. Обряд был красив, и я загорелся желанием.

—Как ты? — спросил я у Светланы Филипповны, — не против венчания? Менять фамилию тебе не придется. Ты сейчас Ямаева — Ямаевой и останешься. Венчание в церкви равноценно браку неофициальному — на документах это никак не отразиться, но мы снова почувствуем себя мужем и женой перед Богом и людьми.

Убеждать долго Светлану Филипповну мне не пришлось. Слова Алексея и Людмилы о том, что они бы и не раздумывали — были ни к чему. Мое предложение тут же было принято.

—Я согласна, — ответила Светлана Филипповна и прильнула ко мне. — Ты это хорошо придумал.