1984. Хочу быть русским

На другой день все «закрутилось». Клин Гейтц денег на ветер не бросал, он загодя по минимуму прикинул необходимые затраты, глядя в глаза своим молодым сотрудникам тут же дал добро на покрытие расходов, связанных с разводом Михаила Хазарского с Марией и Олега Палкина с Натальей и брызжа слюной сообщил, что как только так сразу же озаботится женитьбой своих сотрудников, друг на друге.

Для оформления бумаг времени много не потребовалось: главный редактор лишь только снял трубку и прибыл, можно сказать прилетел юрист с папкой с уже заготовленным договором для рассмотрения и его подписания, ― Хазарский еще раз убедился в том, что американцы очень практичны и ничего не могут сделать без бумаг, ― а затем была процедура крепких рукопожатий со слащавыми поцелуями и обнимашками.

Однако, на этом все не закончилось: Петух номер два тут же пригласил помолвленную пару в свой довольно богатый по интерьеру и обилию блюд ― ресторан. Доставила их туда роскошная длинномерная машина. В Союзе, как заметил на одной из страниц своей тетрадки Михаил, обычно «такие устройства» называют «членовозами». Правда, их автомобиль был не черным и блестящим, а как у известной примадонны ― белоснежно-белым.

Процесс развода у Хазарского и у Палкина шел ― со скрипом, не так быстро, как этого хотелось участвующим в процедуре ― не получалось лечь спать и проснуться вдруг свободными. Все происходило не так как в кабинете Клина Гейтца. Чиновники независимо от страны, на которую они работают везде любят потянуть время.

В головах «молодых» порой мелькали мысли, что, если вернуться на бывшую родину и там все это прокрутить. Однако, на руках уже были грин-карты, да и жить они собирались не в России, а в США, а еще кто-то из знакомых объяснил, что изменения в положении нужно будет обязательно зарегистрировать в администрации штата ― муниципалитете, так что по деньгам то на то и выйдет и это, не считая еще погубленных нервов.

Деньгами сорить Петух номер два не торопился, и там где можно было не платить, денег не дал ни цента. Скряга был еще тот. Он лично, вызвав к себе в кабинет молодых людей ― Михаила Хазарского и Олега Палкина, четко поставил перед ними задачу и объяснил, как нужно действовать. Знал извращенец, ― однажды сам разводился.

Для экономии денег Клин Гейтц взял ручку и самолично набросал на листе бумаги нужный алгоритм развода, согласно которому молодым людям следовало вместе обговорить весь перечень вопросов и уж, затем выкатить их перед семейным адвокатом.

В США услуги юридических контор были очень дороги, правда, первая консультация давалась бесплатно. Многие американцы этим пользовались, и количество таких халявных похождений у отдельных пар порой доходило до пяти. Зато все, что нужно было, становилось понятным: нанятый конечный адвокат после оплаты суммы в несколько тысяч долларов быстро войдя в курс дела, занимался в основном лишь оформлением документов и подачей их в суд.

У этих двух семейных пар проблемы были схожи, им не пришлось утруждать множество специалистов: они ограничились всего лишь тремя. Часть вопросов задали Михаил Хазарский с Марией, другую ― Олег Палкин с Натальей, затем, собравшись вместе за кухонным столом с обильной выпивкой бывшие москвичи шумно все обсудили, и на следующий день записались к специалисту, который при встрече объяснил непонятое ими и тут же взялся за оформление бракоразводного дела.

Неприятная для всех процедура тянулась не один месяц. Регистрация их браков проходила в СССР, и оттого возникли юридические трудности. Что можно сказать? Женщины в итоге остались довольны. Их устроили, назначенные судом, ежемесячные выплаты на детей. А еще мужчины оговорили время встреч со своими чадами. Хазарский, все сделал необходимое, чтобы не только видится с Ефимом, но и иметь возможность, время от времени, заваливать бывшую жену на кровать. Олег свои проблемы тоже решил. Правда, теперь ему за секс с Натальей приходилось время от времени приплачивать. А еще Михаил договорился с Олегом для своих коллег создавать видимость счастливого брака и не более того.

― Ты, не женщина, ― сказал Михаил, едва они остались наедине, ― а я не извращенец какой-то и оттого посягать на твою задницу ― не собираюсь. ― Олег в знак понимания покивал ему головой, однако он не был бы евреем и оттого в первый же день выхода на работу после свадьбы тут же посетил супруга, а затем на глазах у Джимми Билла скривившись будто от боли прошептал тому на ушко:

― Знаешь, после ночи любви со своим, а толкушка у него еще та…, я уже целый день не могу сходить в туалет, маюсь запорами. Но ты не думай ничего плохого, я ни о чем не сожалею. Любовь превыше всего!».

Джимми Билл тут же подбодрил его, подняв две руки с оттопыренными вверх большими пальцами.

Никто из мужчин ни Михаил Хазарский, ни Олег Палкин, ни их бывшие жены перед детьми и словом не обмолвились о том, что же в этой стране, под названием ― США, с плановой демократией и такой же свободой происходит на самом деле, хотя мальчики: Ефим и Женя были не так уж и малы, при желании могли как-то понять своих неадекватных будто внезапно «обкурившихся» родителей. Однако все они были немы, как те рыбы в ближайшей реке, протекающей недалеко от их города и мероприятие ― свадьбу, обставили как театральное действо необходимое для раскрутки газеты и поднятия ее тиража, а отъезд в свадебное путешествие за срочную безотлагательную командировку.

Мне, советскому человеку этих евреев эмигрантов не понять, хотя я считаю, что объяснить детям нужно было. Зачем врать? Они уже немаленькие? Причину странного партнерства папы и дяди можно было подать как исключительно важное дело для того, чтобы выжить в чужой стране, не пропасть задарма.

Клин Гейтц ― обманув «молодых» раз: никакого венчания в Риме с привлечением Папы Франциска не было, ― действо происходило в муниципалитете города, правда, с широким размахом ― гей-парадом, ― хотел потянуть за собой еще и другой обман: он наотрез отказывался давать деньги на свадебное путешествие. И не дал бы. Но Хазарские Михаил и Олег приложили немало сил: дверь кабинета Петуха номер два не закрывалась, ― молодожены бегали, что те марафонцы туда и назад. Лишь после того, когда до Главного редактора дошло, что запросы молодой гей-пары ― просты и необременительны это ― не Лас-Вегас, не Багамы, и даже не прекрасная, но слегка затхлая Венеция ― а ограничиваются малозатратной поездкой в какую-то Россию, где можно на сто долларов жить в месяц, а то и меньше, Клин Гейтц несколько успокоился и сказал:

― Я, подумаю!

Что интересно? Желаниям «молодой пары» не удалось сбыться. Им где нужно объяснили: «Россия для нетрадиционных пар из США навсегда закрыта, видно Клин Гейтцу не удалось договориться о проведении гей-парадов не в Санкт-Петербурге, не в Москве и оттого съездить Михаилу и Олегу предложили на Украину».

День-другой Хазарские для приличия сопротивлялись, но затем в унисон выбрали отчего-то Крым. Он тогда принадлежал не залежной. Клин Гейтц, сжалился и неожиданно «дал добро», после чего «женатики» тут же принялись торопливо с помощью бывших жен собирать свои большие давно валявшиеся на полках пыльные чемоданы.

Хотя это была не Россия, но для удовлетворения ностальгических чувств что надо, а еще мероприятие было недорогим, а значит позволяло гей-парочке значительную часть денег из суммы, выделенных редакцией газеты, сэкономить. Они очень любили «зеленые ассигнации» и всегда, получая их в кассе, отчего-то в уме согласно текущего курса валют тут же переводили в рубли. Это у них уже сидело в генах и тут ничего невозможно было поделать ― все-равно, что запретить себе при нужде сходить в туалет.

Олег Палкин, едва вступив на должность начальника отдела, «горел на работе». Идеи, подобно вшам в детстве, буквально копошились у него в голове. Он рассчитывал, что в Крыму ему удастся связаться с языческими коллективами, театрально пропагандирующими свободные любовные связи, а еще этот «мужик в юбке» рассчитывал разбиться в лепешку и наладить контакты с тайными ЛГБТ-сообществами страны. «Они должны быть, ― ни раз говорил он с жаром Хазарскому ― Я о том слышал от Резника. Этот еврей многое знал. Жалко, что я мало с ним общался».

За счет ряда ярких, броских статей Олег был полон сил раскрутить свой отдел, одним словом, он хотел утереть нос всем сотрудникам газеты, а если удастся, то и даже своему супругу.

Ничего в жизни не поменялось. Раньше Михаил соревновался с Марией: у кого больше зарплата, теперь с ним пытался конкурировать «мужик в юбке» ― Олег Палкин. Но это в будущем. Оно Хазарскому было неизвестно. Он, однажды одолев несколько тысяч километров при переезде в США теперь боялся путешествовать по заграницам. Его все что было за пределами дома, в котором обосновался и жил Хазарский ― пугало. В Россию этот еврей рвался лишь из-за того, что хотел найти подтверждение правильности совершенного в девяностых годах поступка, а еще скучал по матери ― бабе Циле и замышлял увидеться с нею, возможно, в последний раз, пусть и на халяву. А как известно «дармовщинка» многим благостна, особенно евреям.

Этот «новоиспеченный американец» не мог простить себе того, что не уговорил «собственную» мать уехать с ним и втайне от жены он хотел помочь ей ― дать долларов. Лишние деньги старой женщине не помешали бы.

Для Хазарского, что Россия, что Украина было одно и тоже, одним словом ― СССР. Правда, для исполнения задуманного ему нужно было инкогнито выехать из Крыма и окольными путями проникнуть на территорию страны, затем добраться до Курска, а это из-за неимения паспорта было затруднено. Мой товарищ перед поездкой наверняка прокручивал в голове множество вариантов. Я не знаю, смог ли он хотя бы один из них осуществить, не мое это дело.

А еще, этот «новоиспеченный американец» понимал, что очень скоро он для всех, знавших его людей, станет неузнаваем, как бы они с Олегом в США и не сопротивлялись «демократическому катку жизни», но этот самый каток, словно Молох рано или поздно их сомнет. Пострадает не только задница Олега и его самолюбие… Но и Михаил уже будет не тем человеком. И пусть они пока все еще мужчины ― но пройдет время и их скоро невозможно будет идентифицировать. Все важное, ограничивающееся рамками их гендерного советского каркаса, подвергнется обрезанию, только на этот раз не плоти, там внизу, а бери выше ― пострадают их души.

В Крыму Хазарские: Михаил и Олег остановились в известном санатории: «Украина» ― в метрах ста от Черного моря, нужно лишь не лениться и спуститься по тихой улочке вниз, а там вышел на набережную и наслаждайся.

Им в нем приходилось бывать и раньше, правда, при СССР они знали этот санаторий под названием ― «Москва». Такое преобразование было вызвано неожиданным развалом огромной страны, после которого Украина совершенно случайно и незаконно вдруг приобрела полуостров Крым. Подфартило, так подфартило.

Для властей этой Украины что-либо обновлять у себя в стране ― делать ремонт или же возводить сызнова было очень затратно, а вот дать другое название городам, учреждением, улицам и переулкам ― куда проще. Довольно того, что хоть в этом они не ленились и преуспели борзо. Дав новое имя санаторию, администрации все-таки пришлось разориться на установку во дворе у самого входа двух гипсовых скульптур: хохла и хохлушки. А еще ладьи, с братьями Кийя, Щека, Хорива и их сестры Лыбеди. Ничего более.

«Новые американцы», оказавшись в стенах санатория, в котором не были лет пятнадцать если не больше ничего не нашли нового внутри корпусов, ни тебе дутого пластика, ни чего-то особенного под металл, все по-советски просто и обыденно. В комнатах для проживания ― обычные до боли известные естественные материалы.

Они уже привыкли к искусственному показному лоску снаружи, радующему глаз. Это вначале по приезду в США, Хазарский заглядывал, а что там «за кулисами», теперь досконально знал ― дерьмо, и копаться в нем не следует.

Однажды он нашел время и оторвав кусочек облицовки тайком поджег ее в кабине туалета ― о-о-о как это воняло, долго кашлял после чего понял нужно мыслить, не вникая в суть вещей, довольствоваться представленным на обозрение интерьером, и тогда ты американец и жизнь у тебя ― прекрасна. Живи американцем, если не получается, будь евреем, но ни в коем случае не следует оставаться ― русским. Это они ― русские хотят во все влезть и всегда пытаются разложить по полочкам, а затем собрать и только тогда высказывать свое мнение. Америка ― это особые люди, принадлежащие к известной системе: «Виндовс». Она хороша для янки, а другой народ порой просто убивает наповал. И тут ничего не поделаешь. Хазарский выбрал бы «Линокс» и даже согласился бы на устаревшие программы: ― «Нортон», Эмэсдос. Но тогда ему не жить в богатой и щедрой Америке ― Соединенных штатах. А раз уж он в ней обосновался, то нужно не скромничать и подобно Олегу брать от жизни все, иначе тебе хана.

За несколько дней проживания «женушка» Хазарского, ну, что та проститутка со многими обитателями этого лечебно-оздоровительного заведения перезнакомилась, и стоило им выйти на набережную, только и успевала кивать головой, приветствуя то одних, то других беззаботно гуляющих граждан. Они ей отвечали тем же. Порой, некоторые, из них подходили и жали ему руку.

Однажды, Олег не удержался и сообщил Михаилу о своем намерении свести его с одним невысоким крепким мужчиной, очень представительного вида. В нем присутствовало от каждого жителя Крыма по не многу и даже проглядывалось что-то еврейское. Это для Олега было главное. Хотя он мог и ошибаться.

Новый знакомый «женушки» назвался Леонидом, и сказал, что дед у него был греком, свою фамилию он произнес не открыто, а полушепотам прямо в ухо. Хазарский услышал ее и тут же благополучно позабыл, после пытался вспомнить: то ли Маргулис, то ли еще кто-то, спросил у Олега, тот пыкал-мыкал, но так ничего и не сообщил.

Из греческих персонажей Хазарскому был хорошо известен Гомеровский Одиссей из Итаки, а еще Попандопуло из фильма: «Свадьба в Малиновке» режиссера Андрея Тутышкина. Вот, если бы этот самый грек назвался похожим именем, то тогда бы Михаил точно запомнил и ни за что бы не утерял его в анналах своей памяти.

Утром после обильного завтрака «молодая пара» выходила за территорию санатория и спускалась мимо дома-музея Шмелева и Сергеева-Мценского, затем шла на набережную и неторопливо дыша морским воздухом добиралась до бывшего ресторанчика, в котором были сняты некоторые сцены известного советского фильма: «Кавказская пленница». О том напоминала расположенная по левую руку у входа бронзовая скульптура Юрия Никулина, стоящего за столом и табличка на стене. Хазарский облокотясь на стол на время застывал рядом с актером ― словно бронзовел, а Олег торопливо юркнув вовнутрь здания, ― там уже продавали крымские вина и сладости, ― брал бутылочку размером ноль семь и что-нибудь для закуски, затем они ее в разговоре, тайком от гуляющих граждан, неторопливо выпивали.

Здесь за столом в содружестве с бронзовым актером они договорились и о встрече с Леонидом. Правда, ввиду важности предстоящего разговора его было решено провести не на виду у людей, а в номере. Их на то, потратив не один час, уговорил импозантный грек.

«Я уже не помню, на каком этаже состоялась наша встреча, и в какой из комнат, не это главное. Обстановка помещения мне тоже не запомнилась, лишь большая кровать, шкаф, еще что-то из мебели и черный-черный экран телевизора. ― Затем Хазарский констатировал: ― Леонид с улыбкой открыл нам дверь, едва мы вошли тут же пригласил за небольшой столик. Он был накрыт на три персоны. Из напитков стоял коньяк, водка и я рядом поставил массандровское вино десятилетней выдержки. Из закусок на пластиковых тарелочках была нарезка колбас: сырокопченой и докторской, а еще красная рыба и сыр Бер-бер молокоперерабатывающего крымского завода и конечно, лежали ломти черного и белого хлеба, в вазе лежали вымытые фрукты: мандарины, апельсины, виноград».

― Мне понятен наш будущий разговор, ― сразу, после пожатия рук, сказал импозантный грек: ― я подготовился и все вам покажу, чем занимаюсь, а вначале нужно немного разогреться, как говорят спортсмены, ― и тут же кивком головы пригласил молодую американскую чету расположиться за столом.

Никто никуда не спешил, так как застолье происходило не задолго до сна. За несколько часов было выпито: бутылка коньяка, бутылка охлажденной высококачественной водки, затем ее тут же разбавили вином, закуски тоже подчистили и договорились о встрече с Леонидом в США. Правда, предложение импозантному греку Палкиным было сделано не сразу, а лишь после того, когда тот, запустив свой ноутбук умело представил, запечатленные на камеру видео работы.

На экране «новые американцы» увидели много необычного. Они пришли в неописуемый восторг и от удовольствия потирали руки. Это было то, что надо.

― У меня в коллективе, две группы: женская и мужская, ― констатировал шоумен: ― Молодежь ― до тридцати лет, ― сделал паузу и, взглянув на Хазарских продолжил: ― Что они вытворяют ― уму непостижимо. Нас для создания разнообразных языческих сцен приглашают сниматься даже в фильмах. Просто загляденье. ― И Маргулис, а может и не Маргулис тут же назвал некоторые из лент, затем продолжил: ― Представьте, как мы эффектно разыгрываем, например, известную всем русскую широкую масленицу…. ― Олег тут же прервал его: ― Леонид, все это очень чудесно, но невозможно показать в США, ну какой там может быть снег? Иногда, не спорю ― бывает. А так его днем с огнем не найти. Нам нужно что-то такое чтобы полностью гармонировало с природой нашего полушария ― не выбивалось за пределы наших параллелей. Я думаю, что из всего многообразия, которое вы представили больше всего нам бы подошли сцены празднования Ивана Купалы, может еще что-то подобное.

Олег был прав, снег в США довольно редкое явление, так как северная территория этой страны проходит на уровне Крыма и оттого он неожиданно выпал и тут же вдруг растаял, а для масленицы нужно, чтобы зима продержалась хотя бы неделю. Здесь даже снежные пушки не помогут сколько не запускай их дело. А еще этот праздник он для обычных людей, завлечь продвинутых граждан Америки, «стройными рядами», идущих под радужными стягами ЛГБТ просто нереально. Да он им и не нужен.

― Леонид, вы, наверное, немного знакомы с гей парадами? ― спросил Олег: ― Там такое действо красок. Нам бы вот что-то такое красочное, шумное, очень мощное, чтобы у людей волосы вставали дыбом.

Леонид тут же подхватился и буквально вскричал:

― Нет, нет и нет! Знайте! Я, я, я, настоящий мужик и эти ваши экзотические штучки не для меня. Не желаю, я крутить голым задом перед мужиками. Нам, то есть моему коллективу подавай баб, извините настоящих женщин, а не силиконовых кукол. Нам этот ваш секс противен. Я даже на большие деньги не позарюсь!

Новые американцы с трудом успокоили импозантного грека и договорились, что он однажды посетит США и убедится, что мужикам задом перед мужиками крутить никому не нужно будет. А еще он за свою работу получит не просто большие деньги, а пребольшие. О сумме будет обговорено отдельно, не здесь, с боссом.

― Он не жадный, ― сказал Олег с некоторым сомнением, а затем врать, так врать и для пущей убедительности с жесткостью в голосе продолжил: ― Для подобных дел Клин Гейтц ничего не пожалеет, отвалит «зелеными», а не деревянными.

Леонид снабдил своих новых знакомых материалами и они, пробыв две недели, отправились к себе домой.

Не было у них, как такового, медового месяца, хотя кровать была одна и спали вместе, правда, под разными одеялами, при этом им приходилось постоянно отчитываться перед Главным редактором ― Петухом номер два, для чего делали на телефоны фотографии, соответствующего содержания и отправляли.

Мария и Наталья бывших мужей встретили настороженно, оно и понятно, неизвестно было, что им могло взбрести в голову после длительных ночей в одной постели. Женщинами они были обычными ― советского воспитания и для них, любые новшества, вовсю практикующиеся в западной Европе и особенно в США, были равноценны бесовским извращениям. Правда, «обнюхивать» и осматривать их одежду бывшие жены не стали.

Михаил Хазарский после этой небольшой разлуки к Марии подошел неуверенно и с дрожью в теле. Он нервничал. После долгого душа, весь красный он вдруг был неожиданно, ошарашен. Женщина, открыв рот выкрикнула:

― А ты клизму сделал, а то не пущу? ― Ну и шутки у тебя, ― крикнул он ей в ответ, но стерпел. Ему стало ясно, от нее теперь можно и не такое услышать. А что делать? Придется терпеть и на многое соглашаться.

Олегу от Натальи по приезду вообще ничего не перепало: она, когда он начал к ней подкатывать строго сказала:

― Что это еще за вольности? Иди, вначале немного поиграй с сыном, а затем к себе домой, «муженек» твой уже, наверное, заждался, ходит из угла в угол ― ревнует небось, не находит себе места. А тебе еще нужно как следует подготовиться, подмыть зад, сделать эту самую…, сам знаешь что? Язык не поворачивается сказать….

Жизнь у «молодой пары» стала не выносимой, как у только что стерилизованных евнухов в гареме султана: и больно, и нельзя, а может даже намного хуже. Хотя на людях их лица по-американски всегда выражали довольствие и ничего более. Что сделаешь? Старались.

Клин Гейтц ― Петух номер два, обласкав молодую гей-пару у себя в кабинете, рвался во что бы то ни стало однажды заглянуть к ним на квартиру, ― ему недостаточно было фотоотчетов, ― и все увидеть, как есть воочию своими глазами:

― Интересно, как молодежь живет? Я обязательно припрусь к вам в гости. Надо отметить ваше возвращение.

Хазарских спасало то обстоятельство, что они работали в разных отделах, и оттого нечасто бывали вместе. Правда, для создания требуемого имиджа Олег, а порой и Михаил бегали друг к другу, чтобы на виду у всех обняться, а затем при прощании уже по привычке один из них подставлял попу, а другой пытался не больно ущипнуть за место ниже спины. Олег, столкнувшись с Джимми Биллом всегда морщился и шептал ему на ухо слова, что любовь превыше всего.

Петух номер два, может и нагрянул бы к ним на квартиру с инспекцией, но неожиданно откликнулся знакомы Хазарских ― Леонид ― то ли Маргулис, а может и не Маргулис, одним словом, импозантный грек. Возможно, у него на тот момент было «окно в работе» и труппа, ни в каких мероприятиях не участвовала ― бездействовала.

Это тогда и спасло «молодую парочку». Они тут же проявили инициативу и торопливо записались на прием к Клину Гейтцу. Нужно было обговорить кое-какие детали договора и сделать вызов нужного им человека в США.

Хазарские принялись интенсивно разрабатывать детали будущей встречи и наконец, назначили импозантному греку время.

Петух номер два долго готовился, писал доклад, затем его разучивал, мельком заглядывая в бумагу и лавируя в кабинете с множеством окон между стульями. Препятствия должны были помочь ему безукоризненно заучить текст наизусть.

«Новые американцы» не понимали, зачем так «париться»: кто он этот грек? И кто Клин Гейтц? Это земля и ― небо.

Возможно, их начальник хотел из него сделать своего последователя и распространителя идей ЛГБТ на Украине, возможно, и в самой России. Маргулис, а может и не Маргулис беспрепятственно колесил по этим двум странам, не обращая внимания на границы. Михаил даже поспорил с Олегом на бутылку водки, при этом он сказал, что этот грек «крепкий орешек» и не расколется, а его женушка доверяла красноречию Главного редактора и до хрипоты орала: «Петух номер два предстанет во всей красе. Я выиграю, я обязательно выиграю это пари!».