Разрешаю любить, или Всё ещё будет

Не знаю, но я думаю, что пьянка нам помогла. Она притупила наши страдания. Замужество Натальи мы перенесли без эксцессов, спокойно. Я, приглашение подруги на свадьбу, порвал и выбросил. Евгений, наверное, сделал тоже самое.

—Какое веселье,— сказал мне Фоков. — Это ее свадьба! Нам до нее никакого нет дела. Пусть сама веселиться.

Уж такие мы были друзья. Эгоисты. А все из-за того, что и я и Фоков любили Наташу. Я сейчас уже и не вспомню, чем был занят в тот торжественный для новобрачных день. Интереса он у меня не вызвал. Будто ничего и не было. Мы полностью отодвинули Кустину от себя. Я даже не попытался узнать ее новую фамилию и долгое время в разговорах, если была необходимость, пользовался девичьей.

Формально мне было легче отказаться от общения с Натой. Она территориально от меня была далека. Я чаще виделся с Надеждой Ватуриновой, Светланой и с ее сестрой Юлией.

Мой друг Евгений жил с Наташей рядом в одном доме, к тому же они вместе учились в институте. Ему, не обращать на нее внимание, было куда сложнее, чем мне.

Молодая женщина недоумевала, или делала вид, что не понимает нашего отчуждения, и стремилась к примирению с нами. Мне она звонила по телефону. Я не брал трубку, а матери или отцу говорил, что меня нет дома. Тогда Кустина пыталась завладеть Фоковым. Но он оказался твердым орешком. Уж такой был человек мой друг. Я порой сам парня не понимал, хотя Евгений по жизни всегда был со мной рядом. После мне Кустина о нем сказала:

—Больной какой-то! Во-о-о!— и постучала по чему-то твердому. Нет, она не имела в виду то, что он глуп. В институте Фоков в науках был на много выше самой Наташи, просто временами его «глючило».

Моя обида на Нату долго длиться не могла. Со временем она прошла, и я ее простил, Фоков мог помириться с ней раньше. У него была возможность — выпускной вечер, посвященный окончанию института. Он не воспользовался ситуацией и игнорировал молодую женщину.

Наташа на выпускной вечер прибыла одна — без мужа. Владимир зарабатывал деньги. Он даже на вручение диплома и то не пришел, забрал его только осенью.

Евгений весь вечер провел в гордом одиночестве. Наташа не один раз пыталась вызвать его на танец. Все тщетно. Не уговорила. Фоков на примирение не шел.

Мое примирение с Кустиной произошло случайно и неожиданно. Я сам недоумевал, как такое могло быть. Наташу распределили на производство. Она попала на завод, в котором я работал. А Евгений как сильный специалист был направлен в науку. Он от радости прыгал:

—Юра!— позвонил мне Фоков. — Поздравь меня, я уже специалист. Где, ты думаешь, я буду работать?— и, не дав мне сказать слова, тут же сам ответил: — В НИИ!— в научно-исследовательском институте. Вот!

Я долго не знал, куда устроилась Ната. Думал, что Фоков мне скажет. Но нет. Он о нашей подруге и словом не обмолвился, лишь только похвастался о своих успехах.

О распределении Кустиной я узнал случайно. Так уж вышло: мастер велел мне взять несколько деталей и отнести их в заводскую лабораторию, на исследование.

—Ты, Юрий, как мне известно, учишься на вечернем отделении в институте, — сказал он, — без пяти минут инженер, привыкай общаться с элитой, приглядывайся, может, найдешь там себе невесту. Я, слышал, что ты не женат?

—Да, не женат и не собираюсь!— ответил я.

—Все так говорят,— буркнул в ответ мне пожилой мужчина, — давай иди.

Нату я встретил прямо у входа в заводскую лабораторию. Я не ожидал ее увидеть.

—Ой, Юра!— воскликнула она. — И ты у нас работаешь?

—Да нет! Это ты у нас,— возразил я, и с раздражением сунул ей в руки детали:

—Держи!

Она взяла их и повела меня к себе. Там Ната оформила заказ, сделав запись в журнале, затем сказала:

—Через полчаса зайди, забери заключение.

Я пришел и помирился с Натой. Злость сама прошла: стоило девушке лишь только улыбнуться мне и тряхнуть кудряшками светлых волос. Наверное, я такой человек, не могу долго в себе переваривать обиды. Быстро их забываю. Не то, что мой друг. Он долго не подходил к Нате и не подошел если бы я не подтолкнул его своими действиями.

Произошло это следующим образом: как-то раз, при встрече с Евгением я не удержался и рассказал ему о том, что работаю с Кустиной на одном предприятии. Фоков вначале и слышать не хотел о Нате. Прямо так и сказал: «Юра, она для меня умерла».

Сказать то он сказал, а информацию принял: я ни раз замечал, как он краснел от неудовольствия, стоило мне лишь только заговорить о нашей подруге. Но Фоков мне был не указ. Я находил время видеться с Натой. Меня тянуло к ней.

Однажды я обратил на себя внимание ее начальника представительного мужчины. Он остановил меня в коридоре и с интересом принялся расспрашивать:

—Значит, говоришь студент? Учишься в институте! Год-другой и уже дипломированный специалист. Это хорошо! — затем предложил мне место инженера.

Я упрямиться не стал, тут же согласился, а через неделю пришел работать в заводскую лабораторию.

—Юра, как я рада за тебя! — сказала Ната. — Ты снова рядом, как когда-то в детстве. Хорошо, правда?

—Да!— ответил я. — Еще бы к нам сюда Евгения и мы снова, как в детстве, были бы втроем. — Но Кустина смолчала. Она сделала вид, что не расслышала меня.

Мой стол находился напротив стола моей Наты, Наташи, а если быть точным Натальи Михайловны. Я снова как в школе подолгу смотрел ей в большие чистые глаза. Это происходило не часто и зависело от серьезности той проблемы, которую я решал на данный момент. А она, казалось, снова задавала мне один и тот же вопрос:

—Юра ты меня любишь?

—Да, да, я люблю тебя,— шептали мои губы.

—Юра, я тебе разрешаю меня любить, раз-ре-ша-ю.

Фоков был на сборах и не мешал моему общению с Натой.

Поведение моей подруги было странным. Я ни раз замечал: женщина, явно флиртовала со мной.

Однако оттолкнуть ее я не мог даже после того, когда узнал, что Кустина беременна и продолжал бывать с нею рядом. Муж Кустиной, Владимир, был занят.

—Юра, у него сегодня какая-то работенка подвернулась. Он не может со мной сходить в кино.— И я шел с молодой женщиной в кино. Затем я шел с ней в театр. А однажды она принялась меня уговаривать пойти в ресторан. У нее было приглашение:

—Тебе не нужно беспокоиться,— сказала Ната, — столик уже заказан и оплачен. Ты ведь знаешь, Володя снова не может. С нами пойдет моя мать Нина Васильевна и отец Михаил Ромуальдович. Я думаю, что ничего предосудительного в нашем посещении ресторана нет и быть может, просто это будет дружеская встреча.

Наташа взяла меня за руку, прижалась, заискивающе посмотрела мне в глаза, и я не выдержал, согласился. Нате я не мог отказать.

Ресторан был шикарным. Мы не плохо провели вечер. Я даже потанцевал с Натой: Нина Васильевна меня подтолкнула. Я бы сам не решился ее пригласить. Я не знал как себя вести, ведь Ната ждала ребенка.

Прошло время. Со сборов возвратился Фоков. Что тут началось. Я даже не успел его расспросить о службе в армии. Он не дал мне. Хотя, конечно, что это за служба — всего три месяца. У нас в части устраивались сборы для уволенных в запас, а также для окончивших институты студентов, у которых была военная кафедра. Мы их этих служак называли «партизанами». На них было смешно смотреть: совершенно разные, они не походили на солдат — сплоченный боевой коллектив. Фоков «не нюхал пороха», ему бы как мне «отпахать» два года. А то, что это за служба? Пародия и только!

—Ну, как твои дела «партизан»?— нарочито со снисхождением спросил я у парня.

—Плохо!— сказал Евгений и хмуро посмотрел на меня.

—Отчего же так! Сбил ноги, маршируя на плацу? Или может все дело в том, что тебя уже не берут на работу в научно-исследовательский институт, так как занято место?

—Куда они денутся, оформят!— бросил Евгений. — У меня есть направление. И на плацу у меня все было нормально. Проблема в тебе! Я, думаешь, ничего не знаю? — Фоков почесал небритый подбородок. После замужества Наташи он решил отпустить бороду. Сборы ему помешали. Теперь он за нее был спокоен. Она росла и оттого несносно чесалась, так всегда бывает, к тому же парень, нервничал, от чего теребил ее еще пуще.

—Ты кто мне? Скажи прямо, без обиняков, — выкатил Евгений. Я не почувствовав подвоха не раздумывая тут же сказал:

—Я тебе друг! А в чем дело?

—Я о тебе и о Кустиной столько уже слышал, или может быть о Шакиной? — сказал со злостью в голосе Фоков.

—Не говори глупостей Евгений! Я не знаю, какая у нее теперь фамилия, но если хочешь, вспомню. Но, что я тебе скажу: Ната точно не Шакина! Запомни это!

Мой отпор возымел действие. Фоков успокоился и перестал допекать своими дурацкими расспросами и недоверчиво бросать на меня взгляды. А когда я ему сказал, что Ната с Владимиром ждут ребенка, он даже извинился передо мной.

—Владимир ей доверяет. Но он не может водить ее в кино, в театр, на концерты, в музеи и прочие культурные места. А мне ее жалко. Ни сидеть же ей все время дома, взаперти. Вот я и отдуваюсь за него. Хочешь, — продолжил я после некоторого молчания свою речь, — мы и тебя с собой будем брать.

—Хочу!— сказал Фоков. — Да хочу! — снова неимоверно громко повторил он, и на лице его появилось что-то наподобие улыбки. Фоков меня простил окончательно и уже не злился. Этот наш разговор изменил положение. Я, Ната и Евгений стали снова, как раньше, все свободное время проводить вместе. Вначале Евгений раздражал молодую женщину, она смотрела на меня так, словно задавала вопрос: «Зачем ты его привел?» — но скоро Ната успокоилась.

Евгений никогда не пошел бы на сближение с Кустиной. Ревность заставила его помириться с женщиной. Он боялся оставлять ее наедине со мной. Во время наших встреч Фоков всегда стремился доминировать надо мной. Я ему разрешал. Хотя меня и тянуло к Нате, но я не видел в наших взаимоотношениях будущего и оттого не строил на свой счет ни каких планов. Наталья Михайловна, была уже не та девочка, которую я когда-то любил.