Мёртвые души

Однажды, отправляясь в Щурово, я созвонился со своей родственницей Людмилой из Дятиново. Во время телефонного разговора она настояла на том, чтобы я непременно заехал к ней в гости. «А еще, ― сказала племянница: ― неплохо было бы мне повидаться и с крестницей ― Еленой Прекрасной, но я понимаю, ей не до нас: нужно ухаживать за маленьким. Вот подрастет, тогда уж обязательно жду вас всех. Да и еще, не забудь, привези фотографии внука».

В дорогу я собирался спешно оттого не позаботился даже о тормозке, хорошо, что залил в термос кофе. Отчего не чай: он в термосе быстро чернел, и пить такой было неприятно. Что еще? получив от сына родственницы консультацию, по какой ехать дороге, я рассчитывал добраться до Дятиново быстро. Однако не тут-то было: проезжая в стороне от Калуги я пропустил место, где мне необходимо было свернуть направо, и оттого вынужден был заехать в Брянск.

Что было странным в этой моей поездке? я, как и в прошлый раз, забравшись в областной город, снова начал путать и это несмотря на прибор «навигатор». Уж где-где он может быть полезен, но только не здесь. Основательно поездив по улицам, я наконец-то увидел поднятый на постамент самолет военного времени и через минуту, пошарив глазами, увидел знакомое мне четырехэтажное здание ГИБДД. Рядом возле него располагался ресторан «Хуторок». Далее дорога шла на Дятиново. «Да-а-а ничего у меня не получится, пока не заеду и не отобедаю. Одного кофе и пачки печенья было недостаточно. Не знаю уж, как умудрилась подруга известной всему миру Псаки ― госпожа Нулон ― посыльная Барака Абамыча ― президента США накормить весь Майдан Украины печеньками, большой вопрос? Может хохлы мало едят, не то, что мы москали. Или же до этого наелись сала с черным хлебом. Не знаю. Я, сбросив скорость, направился к ресторану, решил: иначе пути не видать, притормозил у двери этого, источающего вкусные ароматы, заведения. Чем не трактир, описанный Николаем Васильевичем в поэме «Мертвые души» и знакомый Павлу Ивановичу Чичикову? Заглушив мотор, я некоторое время посидел в раздумье: была мысль позвонить Людмиле, но не позвонил, отложил разговор на потом. Это лучше сделать на сытый желудок. У двери я неожиданно столкнулся с капитаном полиции и уже когда он находился на значительном расстоянии, до меня дошло, что это известный мне Андрей Юрьевич Фоков, он вел мое дело о ДТП и тогда был всего-навсего старшим лейтенантом. «Ну, надо же, как растут люди, ― сказал я себе и оглянулся. Андрей Юрьевич тоже оглянулся. В это мгновение он столкнулся с человеком не то чтобы полным, но и не худым…

Я зашел в ресторан, оглядел его убранство. Ничего не изменилось с прошлого посещения: вдоль стены на деревянных полках стояли глиняные кувшины, горшки, всевозможные махотки, кружки для молока и не только. А еще я увидел разные чугунки. Ступки. Старинные утюги. И многое другое. С левой стороны был большой зал с рубленными столами и скамейками. Для отдельных посетителей имелись так называемые номера отдельные пространства, огороженные плетнями из лозы под общей крышей. Я недолго находился в «свободном плавании» и имел возможность рассматривать убранство ресторана, скоро ко мне подошла женщина плотного телосложения в пестрых ситцах ― одежде старорусского покроя, чем-то похожая на одежду певиц сельских украинских ансамблей или же хоров, выступающих в глубинке, в домах культуры и клубах. Она поприветствовала меня и спросила:

― Чего изволите?

―А у вас поросенок есть? ― отчего-то спросил я. ― Зачем он мне? ― мелькнула в голове мысль. Мне же его одному не осилить.

―Есть, ― ответила женщина.

―С хреном и со сметаной? ― снова я задал вопрос и оторопел.

―С хреном и со сметаной! ― утвердительно сказала женщина. Однако я не успел сделать заказ, как вдруг услышал за спиной знакомый мягкий голос:

―Здравствуйте Семен Владимирович. Вот так встреча! ….. ― Я повернулся и увидел Павла Ивановича Чичикова собственной персоной. ―Что я хочу сказать? ― продолжил Щуровский господинчик, хотя какой он Щуровский? ― может быть Щербиничский или же Комаричский? ― новое его местожительство мне было неизвестно. ― Предлагаю вам отобедать вместе, ― оглянулся, и сообщил: ― А вот и Андрей Иванович! ― скор на ногу. И не один. ― Рядом с Пельминым я увидел торопливо вышагивающего Голвачова.

―Несите, вашего поросенка, да и еще…, ― Павел Иванович склонился над ухом женщины и принялся шептать…

― Хорошо-хорошо, все будет исполнено по высшему разряду, не беспокойтесь Павел Иванович. Вы же меня знаете, ― ответила женщина, заулыбавшись, выявив при этом на щеках ямочки.

Мы поздоровались и вместе с Чичиковым отправились в огороженное плетнем пространство.

Павел Иванович собственноручно открыл нам калитку и пропустил вовнутрь. Перед глазами предстал большой стол и резные кресла с мягкими для сидения подушками. Мы неторопливо устроились за столом, оглядывая друг друга.

―Павел Иванович, я так думаю, что эта наша встреча очень важна. Она не случайная? ― тут же задал я вопрос. ― Она назрела?

―Да, Семен Владимирович, ― ответил Чичиков, посмотрел мне в глаза и повторил:― Да! У вас вовремя пути не зря в голове нет-нет и мелькали мысли: неплохо бы на ленте уходящих дней сделать зарубку и отпраздновать те изменения, что произошли у нас в жизни. А их этих изменений предостаточно. Это, например, успешно закончившиеся дела по переселению подопечных со второго уровня в надлежащие места, переезд из «Останкинской башни» в усадьбу ― я прослышан о том, что ваша родительница отдарила вам дом. ― Что еще? Я ведь тоже переехал на новое место жительство ― вы о том знаете. С меня полагается. Конечно, не без потерь: жалко Петрушу. Но мне пришлось им пожертвовать ― отдать мужика Наде ― сожительнице Бройлера во искупление грехов своего родственника ― изверга ― как говорят: око за око, зуб за зуб…. Сейчас я подыскиваю себе другого человека. Он может быть кем угодно. У меня уже есть один на примете ― вы, Семен Владимирович его знаете ― это Олег. Правда, прежде придется над ним основательно поработать. Однако он будет славным Петрушей! Славным! ― Павел Иванович на время умолк, и я задал вопрос: ― А что для этого нужно? ― известный господинчик поднял глаза: ― Он должен спиться, стать алкоголиком? Вы, так подумали! ― Я утвердительно кивнул головой. ― Да нет, необязательно. ― А Людмила ― его жена она тоже должна будет перебраться следом за вами? ― Мне не хотелось с нею расставаться. Однако я, не дождавшись ответа, продолжил: ―Я так думаю, что Селифан с семейством исчез из Буговки неслучайно? ― Да! ― ответил Чичиков: ― Я не смог в одночасье бросить Аллу ― женщину довольно приятной наружности во всех отношениях. Необходимо время для ее выздоровления. Правда, с Олегом все обстоит иначе. Ему Людмила как вы знаете, не нужна. Иначе бы нашел работу и дома. Этот мужик может пользоваться удовольствиями виртуальными. На втором уровне ― очень, очень много страждущих женщин, и каких? Ладно, Семен Владимирович ― я о другом: вы нужны Николаю Васильевичу Гоголю, однако заодно мы отметим наши изменения в жизни. Что еще? Я хотел бы отблагодарить Андрея Ивановича за заботу о моей персоне. Мне интересен и ― Голвачов. Он Семен Владимирович не только ваш земляк, но и мой, а еще господа, моя новая резиденция находится в непосредственной близости от его усадьбы. ―Где именно Павел Иванович не сообщил, хотя и не преминул, расплывшись в улыбке, тут же всех нас пригласить к себе в гости. Это было с его стороны похвально.

Чичиков за столом не только говорил, но и хозяйничал. Женщину с ямочками на щеках ― она попыталась, было нам уделить внимание, ― он отправил и сам потянулся за бутылкой, чтобы разлить заморский напиток по бокалам. Я ладонью торопливо прикрыл свою посудину, но Павел Иванович тут же меня успокоил:

―Семен Владимирович, я все знаю. Вы за рулем. Я тоже. Да и ваши друзья не пешком пришли. Отчего я без боязни разливаю вино, могу сообщить: оно безалкогольное. Ну, почти безалкогольное. Девять градусов…. Пельмин и Голвачов уже в курсе о предстоящей работе: мы после застолья хотим отправиться на второй уровень существования. Нам предстоит сделать одно важное дело. Оно в реальном мире много времени не займет. Ну да ладно, давайте выпьем и я объясню что и, как, и Павел Иванович поднял бокал. Я аккуратно за ножку поднял свой, дабы не нагреть напиток, затем мы чокнулись и выпили.

―Павел Иванович, а как же ваша губернаторская дочка невеста, жена? Неужели она без каких-либо там дрязг легко сменила столицу ― город Москву на обычное захолустье?

―Нет, Семен Владимирович, нет! ― сказал хозяин стола и принялся усердно разрезать поросенка, затем, ткнув ножом в кусочек пожирнее, предложил мне: ― Берите и закусывайте, закусывайте! ― он не сахарный, однако сладок…. Эндорфин счастья ― свой получите! ― сделал паузу и продолжил: ― Так вот, я ведь не зря познакомился с Андреем Ивановичем, не зря! У него подобная семейная ситуация. Вы знаете. Он нашел возможность общаться со своей Татьяной, и я тоже уже наладил отношения со своей супругой, ― я рассчитывал, что Чичиков назовет имя своей суженой. Но нет. Он не желал открываться передо мной, так как ее имя позволило бы мне сразу же «зацепиться» за девушку и продолжить начавшиеся в Буговке в доме Марии Ивановны Коваль ― отношения. А вот Аллу он готов был отдать, хотя и перевез женщину на новое место жительства.

Наша компания склонилась нал столом, и мы принялись поглощать поросенка со сметаной и с хреном, ― это было холодное блюдо; оно никак не подходило к нашей выпивке и вносило дискомфорт. Затем официантка подала уху, настоящую ― вы о ней можете почитать в поэме Николая Васильевича Гоголя. Я только лишь сообщу, что слюна так и брезжила изо рта, не только у меня, не только. Затем, появилось новое блюдо, и еще одно, и еще… ― одним словом Павел Иванович Чичиков надолго закрыл нам рты. Я смог лишь только перекинуться словами со своими друзьями писателями: узнал, что Пельмин стал вхож в усадьбу Мэтра и тот его занял в каком-то интересном проекте по Украине. Андрей сообщил мне, что Луканенко тоже в нем и собирался приехать, но не приехал из-за наметившихся съемок многосерийного фильма по одной своей книге. Затем я дал согласие Голвачеву показать свою усадьбу и однажды навестить его: мне не терпелось увидеть поместье ― домик в деревне, которым мой земляк неожиданно похвастался. Не знаю, как долго мы были заняты поглощением яств, но, слегка насытившись, я снова взялся за Павла Ивановича Чичикова: меня продолжала беспокоить судьба Украины, да и не только, так как противостояние стран Европы, Америки да и Ближнего Востока ― США и там руку приложило, точнее свое поросячье рыло Черта, будоражило и могло привести к войне ― четвертой мировой. Она могла начаться неожиданно и, конечно же, случайно: у нас, в России, например, зимой снег так выпадает, мы его не ждем, а он в один миг навалит. Навалит, не проехать, не пройти. Вот так, господа. Шутки с человеческой натурой пагубны последствиями. Того гляди взорвется зарытая еще при Никите Сергеевиче Хрущеве на дне атлантического или же тихого океана «кузькина мать» и смоет все дерьмо, накопившееся после президентства Рузвельта на американском материке. На память народам земли останется лишь постамент в Ялте, да может еще что-нибудь волной прибьет к берегу. Вы господа посматривайте в сторону Кубы, заметите: началась эвакуация и сами, как говорят украинцы, ― тикайте подобру-поздорову, тикайте.

―Одна надежда на Николая Васильевича. Одна надежда на него, ― прошептал Андрей Пельмин слова, однажды мной уже высказанные. Павел Иванович взглянул на меня и подтвердил:

―Да, Семен Владимирович, да! Бурление масс уже началось. Пятая стихия пришла в движение. Вы думаете, переговоры в Минске случайны? Нет! В них участвует не только ДНР, ЛНР и Украина, замешена также Россия и Беларусь. Что еще? Германия и Франция вмешались. Они инициаторы этой встречи. Война Европе не нужна. У нас, у славянских народов некогда живших вместе появился шанс снова соединиться. А то, что Батька делает вид и будоражит общественность своими неординарными фразами невмешательства, например, Шоколадному Зайцу, заявил: «А вы сами Крым отдали. Что не так, а?» ― подзуживая того на военные действия, ― ерунда. Я думаю, что он однажды не удержался и предателю Кучке, написавшему книгу: «Украина не Россия», высказал совершенно обратное. Тот долго выгораживался, и кивал на Губачева ― бывшего президента СССР и на почившего Российского ― Ецина и кричал: «Я, что, один предал страну, один?». Для предотвращения войны, этой самой, четвертой, наши страны снова следует соединить. Не зря на нас окрысился весь мир. СССР породил уродцев, а не государства. Они не жизнеспособны. Только в случае, когда наша страна воссоединится, на Земле снова воцарится мир. Мэтр это знает и в настоявшее время работает над аурой президента Украины…

―Как это работает? ― спросил Голвачов.

―А так! ― влез в разговор Пельмин, ― нашел на втором уровне реплику Петра Алексеевича Потрашенко, щелкает ему пальцем по носу и говорит: «Не убивай людей! Не убивай людей!»

―Андрей Иванович, ― укоризненно зыркнул Павел Иванович на моего соседа по столу, ― шутки здесь не уместны, ― дождался тишины и продолжил: ― «Горе президенту»,  вначале пятому, а теперь вот уже четвертому обещано многое ― да хотя бы заводы в Липецке, те, что продолжают работать, а не национализированы нашей страной, затем счета на территории нашей страны. Он уже клюнул и то, что находится в руках, по-тихому тащит из Европы на подвластные Москве территории. Пожертвования Украине, выдаваемые  кредиты, они уходят, что вода в песок. Ответственных, чтобы их вернуть не будет, оттого, что скоро не будет такой страны как Украина. Месяц другой и народ поднимется, сметет фашистскую  «западную сволочь», затем последуют подписи главных людей и вот Украина уже Россия и Беларусь тоже Россия. Батька, после раз драя на Украине, осмыслил и понимает угрозы исходящие от демократического Запада. Да и косой взгляд лживо добродушный постоянно что-то жующего Барака Обамыча его не прельщает.  Жить в настоящее время лучше всего в стране большой, чем в маленькой. Вот так!

―Павел Иванович, вот вы обеспокоены гибелью Петруши, хотите взять к себе во служение Олега из Щурово, а что если привлечь этого, как его … Главного Украинца… ― я остановился и лукаво улыбнувшись посмотрел на Чичикова.

―Да думал я, думал уже. Дай пусть пройдет время, может, что и выгорит. Интересно получится, не надо даже имя менять и воняет от него намного сильнее, за версту учуешь…. Однако это в том случае, если что-то пойдет не так как задумано Николаем Васильевичем. Ладно, господа, давайте выпьем нашей русской водочки, а то это европейское пойло цвета крови опаршивело. Да и не годится оно. Лишь токмо для пиратов разбойников, идущих на дело: захватывать земли Африки, Индии, Китая, Австралии, Америки. ― Мы подняли рюмки, чокнулись и быстро опорожнили. ― Что еще господа? Только по рюмке, иначе напьемся и как в прошлый раз ничего не сделаем, ― сказал Чичиков. ―  Я не стал уточнять, когда это в прошлый раз. А Павел Иванович продолжил: ― Нам господа предстоит тяжелая работа: необходимо выверить «ревизские сказки» и тех людей, которые погибли или же пропали без вести, но официально Киевом не зарегистрированы взять на учет. Вы понимаете, куда я клоню?

―Это что ли посчитать «мертвых душ»? ― поторопился я задать  вопрос Павлу Ивановичу и застыл в размышлении: что же получается? Неужели Николай Васильевич жаждет мщения за поруганный народ и хочет подменить «мертвых душ» на обычных живых людей, например, из России, или той же Белоруссии, которые поднимутся и разобьют фашистскую сволочь.

―Да! Да! Семен Владимирович! Луканенко готовит уже новые таможни ― выходы. Должен быть на нашем мероприятии, но видно задерживается. Ладно, подхватим его где-нибудь на дороге. Я уже вызвал Тройку, слышите топот копыт. Бричка, господа, на подъезде. Вот-вот прибудет. ― Павел Иванович сглотнул слюну и продолжил: ― Гознак СССР в свою бытность много напечатал бланков паспортов, вначале мы их развезем по городам и весям Украины, а уж затем непосредственно займемся «мертвыми душами». Нас интересуют все и погибшие, и пропавшие, не только ополченцы, но и «нацики». Они тоже могут, ― Чичиков сделал паузу: ― не так выразился: обязаны, послужить новой Украине в составе России, обязаны, ― затем оглянулся на шум и мы следом за ним. Неожиданно перед глазами предстала женщина в ситцах, она привела Луканенко  ― нашего товарища. Глаза у него блестели. Он усиленно дышал:

―Извиняюсь за опоздание, не мог не порадовать Николая Васильевича: подобно тому, как Мэтр, когда-то дабы угодить старику Аксакову подсаживал ему под деревья белые грибы, их у вас Семен Владимирович называют добрыми, я тоже не утерпел, полазал прежде в лесу, нашел и расставил на видном месте. Стоит Гоголю пройтись по алее и вот удача, закричит: «Добрый, добрый! Нашел!» ― Луканенко от удовольствия потер руки.

Мы поздоровались, и едва наш товарищ пригубил от стола нашего, тут же засобирались.

Много времени прошло, мало, но дорога снова позвав меня в путь, разверзла свои просторы. Благо президент, о котором уповала Россия, был выбран и он готов был вести страну «навстречу гибели иль к славе». Я не зря забрался в бричку, за мной без особого приглашения поднялись друзья. Всего мгновенье и тройка понесла. На козлах сидел крепкий малоросс Николай Васильевич Гоголь и погонял лошадей. Он использовал однажды высказанное предложение Павла Ивановича при необходимости взять бразды правления в свои руки.  Нам, россиянам нечего уподобляться странам с так называемой глубокой демократией: давно уже пора сделать изменения в конституции, учитывающие наши исторические условия жизни. Вот мое предложение: по истечению срока президентства того или иного главы государства следует устраивать всенародный референдум о доверии существующего. При положительном результате он должен снова управлять страной и снова. Для отставки президента следует предусмотреть ряд процедур. Для их запуска необходима воля главы государства, например, наличие заявления, приложенные справки о здоровье и другие бумаги, а еще рекомендации и предложения о претенденте.

― В дорогу, в дорогу! ― сказал я себе. И вот уже по сторонам ее замелькали ряды березок…

2014г.