Евангелие будущего

Утро оно всегда мудренее вечера. Оно приносит изменения в нашу жизнь. Однако изменения начались за час-два до его наступления: ночью разразилась гроза. Она была недолгой, но очень эффектной. Я ненароком подумал, что если Николай Васильевич Гоголь решил промчаться на своей бричке по городам и весям бывшей Российской империи, осмотреть ее просторы? Могло все быть. Мощь ударов грома меня, конечно, разбудила и я, лежа в постели, восторгался стихией. Да, такое нечасто случается. У меня не было чувства опасности. Я был защищен: все, что могло спровоцировать попадание молнии в дом, было устранено, даже сотовый телефон и тот неожиданно до начала грозы вдруг отключился. У него сел аккумулятор. Долго лежать без движения я не смог. Что-то меня привлекло: я поднялся и выглянул в окно: невдалеке за дорогой поднимались черные клубы дыма. Я не удержался, быстро одевшись, выскочил на улицу. Светало. Дождя почти не было. От отдельно падающих капель спасала наброшенная на голову второпях фуражка. Несмотря на ранний час, я оказался не одинок: меня тут же окликнула соседка Алина. Она торопливо подошла ко мне вплотную и, приперев своей огромной грудью, поприветствовала и затем предложила:

― Семен Владимирович, идемте, посмотрим, что там такое приключилось? Никак Павел Иванович горит. Вовремя он из Щурово убрался, хотя дом-то давно сдал государству и получил за него немалые деньги. ― Алина любила заглядывать в чужие кошельки и всегда в любом разговоре, когда появлялась возможность что-то оценить, назвать цену ― называла.

На дороге нам на глаза попалась Татьяна Лякова и тоже присоединилась к компании. Добравшись до лесничества, мы увидели, что пожар разыгрался за домом Чичикова, обойдя строение, увидели человек десять зевак и тут же определили: горит сарай.

Сгорел он довольно быстро, за считанные минуты. Даже вызванная Ляковой пожарная машина не смогла ничего сделать. Пожарные, размотав шланги, лишь не дали огню перекинуться на другие постройки. Что я заметил, наблюдая за тушением огня: развесистое дерево с огромными ответвлениями, стоящее у сарая почти не пострадало. Молния, словно огромным топором, отсекла от него один из больших отростов. Что же это, получается, задумался я, так и наша жизнь тоже может в один момент лишиться одной из своих параллелей. Она в считанные минуты просто погибнет, ну, например, как когда-то погибла в древности неизвестная Атлантида. Сколько ее не ищут, так и не могут найти.

Не мешая пожарным, я в сторонке наблюдал за тушением огня и не заметил, как ко мне подошел двоюродный брат Александр. Он тронул меня за плечо. Я вздрогнул и оглянулся.

―Ну, что очень интересно? ― спросил он.

―Да, интересно. Вот смотрю и размышляю. Молния ведь не сразу ударила в сарай. Тут один мужик тот, что принял в свой дом Аллу с детьми из Буговки, сказал, что он наблюдал за ударами молний из окна, ― сарай загорелся лишь с третьей или же четвертой попытки.

―Еще бы. Лесничество рядом ― государственное учреждение. Здесь стоит несколько громоотводов. Это нужно умудриться, чтобы пробить такой заслон защиты. Я думаю, что там, в небесах, целили в дом, чтобы сокрыть следы проживания Павла Ивановича Чичикова, ― выдал Александр и, пригладив усы, добавил: ― А может и в сарай, если его, чертов реквизит, находился в нем. Хотя этот господинчик мог давно все вывезти, ―Александр снова пригладил усы и выдал: ― Что я скажу: ты был знаком с его конюхом Селифаном? Он жил на Буговке, ― и, не дождавшись от меня ответа, двоюродный брат продолжил: ― у него ведь тоже дом погорел и тоже от грозы. Что-то здесь нечисто.

Мы замолчали и я, глядя, как пожарные торопливо сматывают шланги, сказал двоюродному брату:

―Ну, что народ расходится, пошли и мы. Ты же, наверное, приехал не для того чтобы удовлетворить свое любопытство?

―Да нет! Я к тебе приехал. Машину у дома оставил. Дернул за ручку двери, закрыто, ну и….

―Понятное дело, ― сказал я и пошел в сторону дома, за мной следом отправился Александр. Заговорил двоюродный брат лишь после того, когда я, усадив его за стол, налил кружку горячего кофе.

―Ну вот, мог бы чего и другого налить….

―Да без проблем. У меня водка есть, ром, виски.  Выбирай! Что будешь пить. Но ты ведь за рулем….

―Я пошутил, ― тут же дал «задний ход» родственник. ― У меня есть к тебе предложение. Ты тут недавно звонил мне, искал помощницу. Так вот ее выписывают из больницы, завтра я собираюсь поехать за ней в Брянск. Одному отправляться в дорогу несподручно. Может, составишь компанию, ― поработаешь у меня за штурмана? А уж потом мы можем и выпить.

На другой день чуть свет Александр заехал за мной, и мы отправились в путь в надежде за день обернуться. Правда, я подготовил, и запасный вариант, в случае если что-то нас задержит: предложил двоюродному брату заехать в Дятиново к племяннице, крестной дочери Елены Прекрасной. На ночь пустит: ― не выгонит. Он тут же лишь бы я не приставал, согласился.

Километры тянулись медленно лишь только до Мамая, но стоило двоюродному брату вырулить напрямую дорогу и они вереницей помчались, оставаясь далеко позади. Я и заметить не успел: в полдень мы были на месте.  Одним словом Александр специалист, а не какой-то там любитель. А они ребята-специалисты очень шустрые. Подметки на ходу рвут или как там, у водителей ― резину.

Ждать долго Аллу нам не пришлось. Женщина была выписана еще задолго до нашего приезда. Она сидела в фойе больницы на раздолбанном стуле с документами на руках, и смотрела безучастными глазами в потолок. Сейчас не только лишний день ― час и тот стоит денег. Наверное, оттого лечение в государственных учреждениях стало малоэффективным: внимание врача направлено лишь на болезнь, а не на человека. Раньше, если ты попадал в больницу, то выйти мог совершенно здоровым ― даже обычный насморк и тот при выписке не допускался.

―Ты хоть пообедала? ― тут же едва мы поздоровались, спросил Александр у жены.

―Нет! ― ответила Алла, ― меня же выписали рано утром. Я даже на завтрак не имела права, но в столовой одна женщина-раздатчица смилостивилась и  дала мне черпак овсянки, попроси я, и еще бы один отвалила, ― помолчала и дополнила: ― Ее плохо едят, а она очень полезная, очень. ― Я не удержался и сказал, глядя двоюродному брату в глаза: ― Вот что! Пошли к главврачу. Что это за такое, полный бардак. ― Однако Александр успокоил меня и потащил на выход: ―Заедем в столовую, перекусим, ― Уже в машине родственник заглянул в документы. В карте все было расписано как себя вести: Алле чтобы избежать повторного рецидива предстояло долгие месяцы принимать лекарства. А еще, ее выписали таким образом, чтобы она не имела права на оформление инвалидности. Чертыхнувшись, мы торопливо отъехали от больницы. Я, правда, слегка упрекнул Александра за то, что он не нашел смелости зайти хотя бы к лечащему врачу и поговорить с ним. То ли он считал, что толку от лечения не будет и в скором времени жене снова придется обращаться за помощью, не знаю. Может, двоюродный брат торопился засветло вернуться домой, и отметал все варианты способные задержать нас в Брянске. На предложение пообедать в Дятиново в известном мне кафе под названием «Хуторок» ― он тоже отказался. Для того чтобы накормить Аллу двоюродный брат достал из бардачка бутерброды, себе один взял и про меня не забыл. Хотя мне очень хотелось невзначай встретиться со своими приятелями писателями. Это, конечно, маловероятно, но чем черт не шутит, вдруг мелькнул бы за плетнем отгороженного пространства, и профиль Павла Ивановича Чичикова.

Во время пути я смотрел на дорожные знаки и ненавязчиво предупреждал Александра, а еще через зеркало заднего вида, насколько это было возможно, мельком наблюдал за поведением Аллы. Женщина, конечно, очень сильно изменилась не только физически: ― располнела, но и поведением. Не было уже в ее глазах прежнего огонька. В движениях наблюдалась вялость. Она походила на одну знакомую дурочку матери, однажды привечавшую Галстука: говорила с задержкой, ― долго размышляла, прежде чем построить предложение, словом «тормозила». «Нет, ―подумал я, ― Алла уже не работница. Неторопливость нужна вовремя размышления над книгой, но ни в коем случае не при прополке гряд. Мне рассчитывать на ее помощь теперь вряд ли стоило. Она хоть бы справилась со своим огородом. Наверное, Александру придется нанимать себе работницу».

Приехали мы в Щурово поздно вечером. Александр завез меня. Возможности посидеть, поговорить не было. Однако не прошло и трех дней, со мной связалась Алла. Я не ожидал. Случилось это следующим образом: занимаясь посадкой капусты, утомившись,  я, отправился попить чайку. Во время чаепития зазвонил телефон, в трубке я услышал негромкий голос женщины:

―Алло! Здравствуй Семен! Ты скажи вот как мне быть, что делать? В больнице одна из женщин, ― мы лежали в одной палате, ― сказала, чтобы я обязательно сходила в церковь. Там мне помогут лучше, чем врачи, но Александр отчего-то категорически против, не хочет меня отвезти в Климовку. Не знаю, что мне делать. Ты не выручишь? Может, отвезешь меня.

―Алла, я не против твоего посещения храма. Хочешь, поговорю с Александром? Хотя зачем ехать в Климовку? Можно ведь и в Щурово сходить. Ты не раз ходила, например, на девять дней матери, на сорок. Для тебя это не составит труда. К тому же это недалеко. Машина не нужна, ― я по разговору понял: Алла снова надеется на меня как на извозчика. Двоюродный брат занят и оттого не желает заморачиваться, от жены как всегда отмахивается.

―Да знаю, но я ведь не старообрядка иначе бы уже давно сходила в нашу церковь и никого бы не просила. Тогда я была вынуждена посещать старообрядческую церковь, а сейчас зачем это делать?

―Но я тоже не могу все бросить и поехать в Климовку: в настоящее время занят огородом. У меня еще много земли пустует, не все посажено. Да и трава уже прет: нужно клубнику полоть. Разрываюсь. Руки ведь одни. Немного с огородом разделаюсь тогда и отвезу. Вот если бы ты мне помогла. Ты ведь здорово управляешься. Я однажды видел тебя в работе.

Женщина надолго замолчала: я даже подумал, что отделался от нее, и собрался положить трубку, как неожиданно снова услышал голос Аллы:

―Хорошо, я приду. ― Ну, придет, так придет, ― подумал я и отправился на огород работать. Где-то в глубине души надеясь не увидеть женщину, но напрасно: она пришла и даже стала мне помогать. Вначале я поставил ее копать ямки под рассаду, затем стоило мне отойти за древесной золой: я ее подсыпал в качестве удобрения, женщина, проявив инициативу, принялась сама сажать капусту и поломала несколько саженцев. Видя такое дело, я отправил Аллу полоть клубнику. Ягода заросла, и ее необходимо было основательно прорвать ―удалить старые кустики, подрезать усы. Однако и с этой простой работой Алла хотя и справилась, но не очень хорошо. Я не стал на нее напирать, «плеши», которые появились благодаря ее, так называемому усердию, со временем зарастут, поэтому, закончив с капустой, я пригласил женщину в дом на чай и уж больше за помощью к ней решил не обращаться. Помидоры, огурцы, тыкву, фасоль и прочие культуры я посадил сам.

Двоюродный брат Александр застал меня и Аллу за чаепитием. Свое появление у меня в доме он объяснил тем, что отвозил клиента и попутно заехал. Он, вызвав меня во двор, якобы, для того чтобы покурить, ― двоюродный брат знал, что я табаком не увлекаюсь, ― нашел возможность перекинуться словом:

―Знаешь, Семен я ее даже несколько стал побаиваться. Хотя до того как ее положили в больницу я был спокоен не смотря на закидоны. Да и сейчас вроде бы и нечего опасаться, но порой такое скажет, что у меня вдруг ни с того ни с сего начинают на голове подниматься волосы дыбом, ― мужчина стряхнул с сигареты пепел и продолжил: ― Спим мы теперь уже отдельно друг от дружки, у кровати я теперь ставлю стул в качестве преграды. Ночью, если я ей понадоблюсь, она обязательно налетит на него и невольно меня разбудит. То есть я не окажусь пред нею спящим беспомощным ягненком, ну как этот Иван Никифорович бывший дружок Ивана Ивановича? Ты слышал, наверное?

―Это ты ни как не можешь забыть десятилетней давности случай на Деменке, где жена-дурочка зарубила топором сонного мужа?

―Вот не могу. Пойми меня!

―Не можешь, так отвези ее в церковь. Что тебе трудно выполнить просьбу Аллы? Там умеют обращаться с такими людьми, как она и знаешь, многим помогают. Может и ей помогут.

―Отвезу, ― сказал двоюродный брат, ― отвезу, ― однако так и не отвез. Причина мне была неизвестна. Я, чувствуя перед женщиной вину, сжалился и сам отвез. Не бросил у забора храма, а пошел и встретился с батюшкой, уединившись, поговорил с ним, рассказал, что знал об Алле и тот согласился женщину принять. Храм не был до конца отстроен. В нем работали люди, и Алла могла на подворье пригодиться. Попа заинтересовал тот факт из жизни женщины, что она когда-то работала в столовой поварихой.

Прошло время, и Александр, встретив меня однажды в магазине, с радостным лицом пожимая руку, сказал:

―Ну, ты молодец, что отвез Аллу в Климовку, а то мне все было не досуг. Теперь она не пристает, занята делом: дом освятила, и каждый день чуть свет отправляется на автобусную станцию, а оттуда едет в храм. Возвращается поздно вечером. Там Алла не только молится Богу, но и работает на кухне: готовит еду. Дом, конечно, забросила. А тут вчера сказала, что ей дают комнату и приглашают поселиться в Климовке. Я дал Алле добро, она уже пакует вещи. После выходных отвезу ее на новое место жительство. Не знаю как без бабы? Однако было время, жил как-то один, сам себе щи варил, стирал и неплохо чувствовал. Думаю, не пропаду.

Да, такое было. Александр не соврал. Но тогда его грела мысль, что, напротив, через дорогу жила его бывшая жена Татьяна, и он нет-нет и бросал взгляд на ее окна. Она была вынуждена уйти из-за пьянства Александра, а еще по причине того, что у них не было детей, ―хотя и любила его, ― но вдруг взяла и перебралась к безрукому мужику инвалиду.

―Я, ― продолжил двоюродный брат, ― уже и с соседкой договорился ― бывшей женой Татьяной о помощи. Она на меня уже зла не держит. Отошел я от нее. Взгрустнется, не по себе будет, позвоню Алле, поговорю, а то и нагряну с визитом. Чай она не на край света едет.

Мы расстались. Я купил, что мне нужно было, и уехал, чтобы заниматься огородом, копался сам, помощи ни у кого не просил, кое-как справлялся. Светлана Петровна ― моя супруга, названивая мне по телефону, успокаивала и говорила о скором приезде, так как учебный год подходил к концу. А пока она на подоконниках выращивала ремонтантную землянику, готовила ее к перевозке в Щурово. Мне нужно было за ней приехать.

Однажды, я вечером поливал у дома на улице цветы и увидел бывшую женщину конюха Чичикова. Она, наведывалась к Алине и не преминула подойти ко мне, после приветствия и обычных ничего не значащих слов о погоде, о видах на урожай спросила, не нужно ли помощь в прополке огорода. Я с небольшой задержкой отказался, и она нехотя ушла. Что мне бросилось в глаза, женщина довольно привлекательной наружности, сильно изменилась, не та уже стала. Наверное, я оттого и отказался. Проводив взглядом бывшую супругу Селифана ― Аллу, я тут же подумал и о Ляковой. Я мог наблюдать ее при пожаре. Она тоже потеряла былые формы и думаю все по той же причине: не было рядом любимого Павла Ивановича. Как известно благодаря мужчине порой из невзрачной хрупкой девочки с угрями на лице вырастает эффектная на загляденье женщина, и идет по жизни, как по подиуму вызывая у всех восторг.

Наконец-то я дождался приезда Светланы Петровны. Мне не пришлось ехать в Москву. Ее привезла наша дочь Елена Прекрасная. А еще с ними приехал и наш внук. Дочь немного погостила и укатила восвояси. Необходимо было работать: сдавать в печать очередной номер журнала.

Аллу ― жену двоюродного брата я долго не видел и ничего о ней не слышал, но на полгода матери она нашла возможность вырваться, приехала, как положено вместе с нами, отстояла в церкви, и на обеде тоже побывала. Затем мы все пешком отправились на кладбище и, посетив его, неторопливо повернули в сторону дома. Моя жена, подхватив Аллу под руку, пыталась с нею разговаривать, однако та была немногословна. Наверное, это было вызвано влиянием таблеток, которые женщина вынуждена была изо дня в день пить. После того как мы дошли до автостанции, Алла вдруг остановилась, как вкопанная и пролепетала:

―Я уже и так опаздываю, мне нужно на автобус. ― Что интересного, она не стала никого просить ни Александра, ни меня, чтобы ее подбросили до Климовки. Мы все попрощались с нею и отпустили. Чувствовалось какое-то неудобство. Однако оно, стоило лишь Алле скрыться с глаз, прошло.

Добравшись до дома, мы остановились у ворот, поговорили, а затем расстались. Федор с Валентиной, забравшись к Александру в автомобиль, уехали. Я, Светлана Петровна и внук некоторое время постояли, уставившись  на дорогу, после чего пошли в дом. Было немного не по себе.

―Вот уже полгода прошло без матери, ― сказал я, ― целых полгода. Да бегут дни, бегут….

Александр уехал, а я, уложив внука спать, ― он любил засыпать при моем участии, ― отчего-то мысленно зацепился не за Федора, не за Валентину, а именно за него и лежа в постели долго размышлял. О двоюродном брате мне многое было известно. Жизнь его можно было признать неудавшейся: в детстве Александр мечтал о том, что женится, что у него родятся две девочки и два мальчика, однако ничего этого не произошло. Жена у него была и не одна, но детей Бог не дал. Были ли у него моменты, когда жизнь могла дать отростки и выйти на новые параллели? Наверное, да. Он ведь был большой мечтатель. Довольно восторженно говорил о море и большом белом лайнере. Этот большой белый лайнер всю жизнь не давал ему покоя. Он хотел быть моряком, хотел бороздить моря, океаны. Благодаря ему многие из молодых людей села загорелись его мечтой. Мишка Хабарюка наш детский друг оказался во Владивостоке и сгинул в Тихом океане навсегда. Ромка ― брат этого самого Мишки тоже ходил, правда, в Баренцевом море. Человек десять работало на реках Белоруссии, таскали баржи на буксирах. Возможно, Александр нет не здесь на первом уровне существования, а в параллельном пространстве бороздит океан в форме капитана, стремясь в неизведанное будущее, всматриваясь в синие дали, за горизонт. И там у него жизнь идет совершенно по-другому. Здесь же его постигло несчастье: во время службы в армии он во время учений чуть было не погиб, выжил чудом и должен, как он считает сам тянуть свою тяжелую лямку до скончания дней ― тянуть и мучиться.

Что я думаю? Наверное, невозможно составить представление о глобальных параллелях, исходя только из судеб обычных людей. Обычные люди способны изменить лишь свое жизненное пространство, ну могут еще как-то повлиять на жизни близких людей, друзей и знакомых. Александр повлиял. Однако влиять на миллионы людей способны отдельные личности ― люди неординарные, забравшиеся на гребень истории. Их тоже достаточно в мировой истории.

Копания в личной жизни, в жизнях родителей, близких людей, друзей и знакомых наталкивают меня на мысль, что в жизненном пространстве существуют моменты, при которых можно допустить наличие различных вариаций. Эти вариации могут быть огромными разветвлениями или же всего лишь небольшими веточками, но и они также важны для каждого из нас. Потому, что если их много, то и жизнь индивидуума становится более устойчивой. Я это утверждаю, рассматривая жизнь двоюродного брата Александра. Его нельзя сломить. Он, оказавшись в минуты отчаянья в группе смерти, не поддался на провокации судьбы и, пройдя весь жизненный квест, остался в нашем мире. Пусть он весь переломан здесь ― на первом уровне существования и ему порой бывает очень плохо, но он наверняка счастлив там, там в других параллелях и это состояние держит двоюродного брата на грани, не дает ему вдруг сорваться в пропасть и окончательно сгинуть.