Евангелие будущего

Посевная окончилась. Необходимо было заниматься прополкой огорода. Хотя рук прибавилось: приехала жена, однако рядом с нами появился маленький внук, ему нужно было внимание. Я, конечно, пытался привлечь к работе и его, например, мы ― взрослые на пару пололи, а мальчик собирал траву в корзину и носил ее под старую яблоню наливку, высыпал и возвращался за новой партией. Долго он работать не мог. А вот поливать гряды ему нравилось. Правда, тогда доставалось не только огороду, но и всем нам. Шланг в руках мальчика мог быть направлен куда угодно. С огорода мы возвращались в дом усталые и мокрые.

Артем, так звали мальчика, не смотря на то, что мы эту самую работу обставляли элементами игры, уставал от однообразия. И тогда я или же жена брали мальчика за руку и шли через дорогу к девочкам, привезенным их родителями с Украины из Горловки Донецкой области к главному лесничему. Он ― главный лесничий у забора сгрузил для игр внучек самосвал белого песка, и Артем с удовольствием возился в нем со своими новыми подругами. Еще, раза два в неделю мы отправлялись с мальчиком к деду Федору и к бабе Валентине. Им на лето Владислав привез Саньку, и Артем сломя голову бегал с ним по парку. Иногда сам Санька, сбежав от опеки своих воспитателей, неожиданно появлялся у нас в доме. Я, чтобы Федор не беспокоился, тут же звонил и сообщал ему по телефону.

Из-за недостатка этого самого времени я не мог смотреть телевизор, ну если только детские каналы, так как рядом  находился внук. Затем ― не более тридцати минут в день. Хотя я очень надеялся, что, разделавшись с огородом ― отсеявшись, найду возможность знакомиться с видеорепортажами с олимпиады из Бразилии. Напрасно. Этой возможности не было. Отчего у меня было желание понаблюдать за выступлениями спортсменов экстра-класса? ― пристрастился еще в молодости: однажды участвовал в летней олимпиаде, проходившей в Москве в 1980 году, правда, в качестве дружинника и увлекся. После не пропускал, смотрел отдельные виды, особенно мне нравилась гимнастика, синхронное плавание, гребля на байдарках, прыжки в высоту. Медалями сочинской олимпиады, полученными россиянами, я остался доволен, но до сих пор не могу простить ее устроителей за то, что они не смогли устроить конкурс на лучшую песню, а использовали давно обкатанную старую, не раз звучавшую в эфире и на телевидении: «Нас не догонишь». В 2016 году ситуация на Олимпе резко изменилась. Я бы сказал, на ней возобладали не правовые действия со стороны ЕС и США. Эти страны, надавив на организацию ВАДА, готовую закрывать глаза, по сути, на больных людей, ― правда, своих, напичканных лекарствами ― допингом, заставили закрыть многим нашим олимпийцам вход на спортивные площадки Бразилии. Правда, до этого нас за независимое поведение на мировой арене вытесняли с некоторых политических площадок, например, закрыли возможность выступать в ПАСЕ ― консультативном межпарламентском органе Европы, несмотря на то, что Россия продолжает исправно платить взносы за участие в европейском клубе. А еще для нас неожиданно ввели эмбарго на получение российскими кампаниями выгодных европейских кредитов, а также запретили закупку и ввоз в страну высокотехнологического оборудования; бои идут и в области культуры ― ни как не дадут нам «добро» на возврат в Крым скифского золота, отправленного Украиной на одну из европейских выставок. Однако Россия не сдается и успешно противостоит евро-американскому беспределу.

Да, буду, не объективен, если не скажу, что Светлана Петровна раза три готова была взять внука на себя, чтобы я смог посмотреть хотя бы урывками выступления на аренах Бразилии. Но я из-за снятия наших видных спортсменов с игр был обижен не только на олимпийский комитет, но и на весь мир, поэтому решил игнорировать эту олимпиаду от начала и до конца.

Что еще? Не смотря на свое плохое настроение из-за базара вокруг олимпиады, у меня не пропадало желание встретиться с друзьями писателями, но дни проходили в сутолоке и, добравшись до подушки, я отключался, будто падал в пропасть. Казалось такое состояние должно очень подходит для виртуальных перемещений, но вход на второй уровень существования мне был заказан. Моим друзьям, возможно, было не до меня: Игорь Луканенко занимался написанием очередной книги, Андрей Пельмин пропадал в Германии, а Василий Голвачов тот оформлял на свое имя родительскую усадьбу. Словом все были заняты. И оттого я, занимаясь повседневными делами, по мере возможности вырисовывал для себя варианты проникновения в параллельные миры, надеясь в будущем их проверить.

Лето проходило быстро. Я со Светланой Петровной занимался не только воспитанием внука, прополкой гряд, окучиванием картофеля, но и засолкой огурцов, помидор, приготовлением различных салатов, соков, компотов. Мы закрыли  на зиму более ста банок, затем, дождавшись приезда Елены Прекрасной и Юрия Александровича, загрузили часть урожая в машину, попрощались с внуком и, дав себе небольшой отдых, снова занялись огородом.

Не знаю в чем причина, может в недостатке дождей, ― лето было засушливым, может в недостатке удобрений или же в том, что земля не менялась на протяжении десятков лет, картофель у нас не уродил. Накопали мы его совсем ничего. Крупного ― не больше мешка. Много мелочи. Часть этой мелочи мы оставили на семена, остальную отдали Федору и Валентине ― у них ведь хозяйство ― куры, утки, а не так давно завели еще и кроликов. Жена мне помогла собрать лук, выкопать картофель; свеклу, морковь, капусту я должен был убрать осенью в погреб сам, так как у нее заканчивался отпуск, а эти культуры тревожить еще было рано. На мне также лежала обязанность подготовить огород к зиме: собрать и сжечь ботву, после запахать землю. На эти все дела ушло два месяца. В Москву я вернулся в середине ноября. Перед возвращением я поменял резину ― летнюю ― на ― зимнюю. Я ее хранил в сарае. От хранения резины на балконе я давно уже отказался. Нечего захламлять балкон: зимой обязательно нужно иметь место, куда можно выйти и подышать свежим воздухом, если нет возможности отправиться в парк или просто на улицу.

Перед отъездом из Щурово я в виртуальном пространстве наконец-то встретился и со своими друзьями-писателями. Наш разговор произошел после одного странного события. В доме внезапно погас свет. У меня не было времени разбираться. Позже Федор, когда я уже находился в Москве, сообщил мне причину. Произошло короткое замыкание. Я, припомнив, момент отключения электричества, довольно быстро нарисовал для себя всю картину: проводка старая, в комнатах горел свет, а еще по стечениям обстоятельств неожиданно одновременно включился аппарат подогрева воды, насосная станция и холодильник: я собирался его выключить, но не успел. Это все вызвало перегрузку сети. Автомат не сработал и вместе подключения ― погорел провод, разъединив линию. Хорошо, что я успел еще за светло нагрузить свою «Ласточку», правда, тормозок, собирал уже при свете свечи, да и спать укладывался тоже без какого-либо комфорта. Данному обстоятельству я не придал внимания. Мне предстояла большая дорога, и нужно было выспаться. Лишь только я лег, тут же услышал покашливание Игоря Луканенко. У него видно першило в горле. А еще он торопился, боясь, что я вдруг засну:

―Ну что Семен, остался в полной темноте? Это тебя Пельмин разыскал. Ты, как я знаю, времени зря не терял. Я думаю, не только огородом занимался, но и проработал возможность перемещения в параллельные стволы Времени, как сказал бы твой тезка Василий Голвачов, ― помолчал и спросил: ― Что, я как всегда прав, или же на этот раз ошибаюсь?

―Привет Игорь. Ты прав! ― Я еще хотел что-то сказать, но услышал голос Андрея Пельмина:

―Я рад за тебя Семен. Теперь твой мир имеет возможность в случае краха одной ветви пустить побег новой жизни.

―Нет, я бы сказал иначе, он может сделать главным уже имеющийся параллельный побег, ― отрост, и продолжить свое развитие на его базе в совершенно другом направлении. Конечно, и там житье может быть не без проблем, но зато это шанс избежать полной гибели человечества, достичь невиданных высот. Я думаю, человечество будет умнее.

Затем я услышал голос Василия Голвачова. Я не мог его видеть и не только его, но других своих собеседников:

―Ну, это в случае развязывания, как раньше говорили: мировым империализмом ядерной войны, ― констатировал мой земляк и продолжил: ―Семен, а ты молодец. Ты можно сказать меня переплюнул ― дальше пошел. У меня всего один ствол времени, а у тебя целое древо. Я, знаешь, не додумался до такого. Вначале я решил, что у тебя плагиат: немного взял у Пельмина, немного у Луканенко и немного у меня. Ан, нет. Ты создал свою систему. Я тебя поздравляю!

―Да чего уж там, ― вставил фразу Луканенко: ― Мы все его поздравляем, Дай закончится високосному году, и он себя покажет.

―Это точно, но будь осторожен, год еще продолжает свой бег и все в жизни, может быть и хорошее и плохое, поэтому ты будь осторожен, приглядывайся, прислушивайся. За тебя больше не кому молиться.

Мы долго разговаривали. В беседе я постарался высказать все свои идеи по перемещению и выслушать замечания друзей, которые должны были мне в будущем помочь. Момент расставания с друзьями я не запомнил, оттого что заснул, подхватился с кровати по звонку будильника. Заехал к Федору и Валентине и отправился домой ― в Москву.

Едва я появился в Москве и зашел в квартиру, как жена тут же поторопилась меня предупредить:

―Сеня, я взяла билеты в театр на Таганке на спектакль, который ты очень хотел увидеть, но из-за боязни забыть специально тебе о том говорю. Вот, обрати, пожалуйста, внимание. ― Она достала их из сумочки, стоявшей в прихожей на столике, ― билеты будут лежать на видном месте, там, где мы обычно храним, ― Светлана Петровна помахала ими у меня перед глазами, подошла к колонке и в открытой ее части положила их на верхнюю полочку. ― Что обидно? ― продолжила супруга: ― спектакль состоится в канун Нового года. То есть не скоро: до начала ― более месяца. Однако сам знаешь, у меня окончание четверти, выставление детям оценок, перед новогодними каникулами я должна провести родительское собрание, словом о театре могу просто-напросто забыть. Ты, если что напомни….

―Хорошо-хорошо, я не забуду, ― промямлил я, снимая куртку и вешая ее на крючок, тут же разуваясь. ― Но мне не нравится сама затея перед Новым годом куда-то отправляться. Я не вижу в этом ничего привлекательного. Мне это что-то напоминает, думаю и тебе тоже, так ведь?

―Ну, мы же с тобой не в баню идем! ― хмыкнула Светлана Петровна и поторопила меня пройти на кухню:

―Я уже все приготовила. Идем кушать. Только вначале сходи в ванную, помой руки.

Перед новым годом мне приснилась мать. Сон был странным. Все происходило в Щурово. Я находился в коридоре у плиты. Что-то готовил, чтобы покушать. Открылась дверь и на пороге во всем светлом появилась родительница. Она прошла вовнутрь. Я взглянул на нее и продолжил копаться у плиты. Затем и я тоже отправился следом за нею в комнаты. Неожиданно мы оказались рядом. Я, двигаясь по залу, смотрел в зеркало, с мыслью, что если мать умерла, то она не должна отражаться. Но нет, я увидел ее и был несколько удивлен. Затем, проходя возле дивана, я заметил на нем двоюродного брата Александра. Он сидел, размышляя о чем-то своем. Мать прошла вдоль дивана прямо к комоду, выдвинула один из ящиков и достала из него коробку с платочками, после чего принялась их перебирать. Неожиданно двоюродный брат вдруг оказался подле родительницы на другом конце дивана. Она наклонилась к нему и стала говорить. Я слышал ее речь и понимал ее, но в этот момент меня отвлекло какое-то шипение, и смысл слов тут же был мной утерян. Я оглянулся на паласе сидел кот, а рядом прыгал красный петух. Кот пытался достать петуха лапой. Я проснулся в поту, долго лежал, приходил в себя. Этот сон я после рассказал жене, дочери, брату, но никто из них не мог мне вразумительно  объяснить его смысл, хотя и пытались. Правда, после того, когда у нас в квартире случилось несчастье, неожиданно позвонил Федор и стал мне объяснять этот странный сон:

―Знаешь, Семен я думаю, что мать тебя предупреждает о нехорошем событии. Красный петух ― это не в смысле, что красивый ― это, прежде все испепеляющий  огонь. ― Я тут же перебил брата: ― Знаешь, Федор ты на этот раз совершенно прав. Что я тебе скажу: зачем ждал, взял бы и на день бы раньше позвонил, а сейчас уже поздно, недопустимо поздно: ― это уже все случилось, ― и я принялся ему рассказывать о пожаре.

―Я так думаю, если бы мы не пошли в театр, ничего бы и не было, так как возгорание произошло часов в семь-восемь вечера, и я бы этот пожар сам ликвидировал. Я же, когда мы прибыли из театра, сбил пламя: взял у соседки ведро и принялся заливать водой, пожарные ликвидировали лишь очаг и проветрили квартиру, открыв в спальне и на кухне окна. При этом они сбросили с окон горшки с цветами и конечно дымом загадили всю квартиру. Не знаю, как это все после отмывать? Работы не на один месяц. Нужно начать, а потом еще и кончить. Вот так!

Федор связался со мной, конечно, не для того чтобы объяснить сон, он хотел успокоить меня и рассказать о том, что нашел проблему в электропроводке и сеть в доме привел в порядок. Электрик знакомый помог. Теперь можно не беспокоиться и годовщину смерти по матери провести в доме, в том, в котором она жила и из которого ее вынесли на кладбище: ― Я думаю, негоже использовать другое помещение. У нас у старообрядцев это не принято.

Я со Светланой Петровной собирался после небольшого новогоднего праздничного ужина в кругу своих людей ― Елены Прекрасной, Юрия Александровича и внука, денек, отдохнув и отоспавшись уехать в Щурово. Однако еще за неделю до этого самого спектакля нас дочка неожиданно проинформировала, что их не следует ожидать на Новый год, они отправляются в Анапу к подруге и вдобавок еще крестной мальчика и все праздники проведут у моря. То есть наши планы начались рушиться задолго до праздника. Правда, супруга тут же меня успокоила:

―Ничего страшного. Мы не будем делать большой стол. Да и засиживаться тоже. Выслушаем речь президента, пригубим шампанским вином, закусим да и отправимся спать. А значит в Щурово, поедем несколько раньше, чем намечали. Я проведу праздники вместе с тобой, а затем ты меня посадишь на поезд: поеду работать, ты же останешься готовиться к годовщине. Я, если будет возможность, приеду, а нет, так ничего не попишешь. Вот так!

Этот пожар нарушил наши планы. Весь праздничный отпуск мы чистили квартиру, перестирывали белье и прочие вещи, обдирали со стен и потолка обои, мыли, скребли, драили полы. То, до чего не доходили руки оставили на потом: загрузили под завязку машину, от этих вещей несло дымом, в пору и задохнуться. На годовщину я отправился на поезде один, а Светлана Петровна в свободное от работы время продолжила заниматься квартирой.

Домой, в столицу, я вернулся в расстроенных чувствах: меня угнетала мысль, что это еще не все. Моя мать умерла на Крещение в високосный год, морозов не было, но по прошествии времени, когда прошел год они ударили. Столбик термометра опускался ниже нуля до тридцати-тридцати пяти градусов. Я помню время две тысячи первый год, когда боялся звонка из Щурово: отец тогда тяжело болел, и вот теперь было похожее состояние. Дымом что ли вовремя пожара надышался? Не знаю. То, что мне неожиданно позвонила Валентина ― жена Федора, меня несколько успокоило, однако, ненадолго:

―Семен, у меня две новости: одна плохая, а другая еще хуже. Ты, какую из них хочешь услышать первой?

Дом отапливался водяным отоплением, котел стоял в коридоре. Для обогрева коридора был сделан небольшой аппендикс, ― пущена труба и вот в этой самой трубе после того, когда ветром задуло газовый котел, замерзла вода. Она вырвала заглушку. В комнатах положение было лучше: ― ни один цвет не пропал, ― температура была плюсовой, чуть выше нуля. Федор долго возился, отогревая трубы паяльной лампой, затем оббегал все село в поисках сварщика, нашел, заварил, и уж после при заливке воды, так как много ее ушло на пол, заметил, что насосная станция не работает и воду нужно качать из колодца. Я, приехав в Щурово в конце февраля, первым делом занялся насосной станцией. Однако, отремонтировать ее я не смог ― не нашел запасных частей и поэтому заменил на новую. Затем, я заменил смеситель и подводы воды к раковине. Они тоже пострадали от мороза. Это мне стоило в копеечку. Оставлять дом пустым не следовало. Необходимо чтобы кто-то в нем находился, жил, а не заглядывал время от времени. Приводя дом в порядок, я провозился неделю, если не больше. Довольно часто мне в голову лезли дурные мысли: хоть убегай с этой самой ветви жизни и ищи другую благополучную, без проблем. Правда, я понимал не найти: человек рождается не для одного счастья, у него в программе заложены трудности и он их должен преодолевать. Я, может быть, и забыл бы о втором уровне существования, но эти самые неурядицы толкали меня пересечь границу, забраться в глубину.

Человека, не знаю с чем это связано, тянет вляпаться во что-то нехорошее. Ему пытаются близкие люди раскрыть глаза, говорят о том, и не только, порой он и сам начинает понимать и говорит себе не нужно этого делать: последствия будут очень ужасные. Они испортят жизнь. Но он упорно идет по выбранному пути, считая новые маршруты не актуальными и зря. Может нужно пробовать другие? Эти мысли меня обуревали и я, занимаясь домом, искал пути выхода из тупика. Правда, этот тупик был лично мой, а не всего человечества, однако мне не терпелось выйти из него, даже если для этого нужно было вернуться назад, в прошлое.