Буду за тебя молиться

Мой наставник побыл со мной с полчаса, а может и меньше, произнес впечатляющую речь о том, о сем и ушел, предложив мне заняться наглецом, разбившемся на «Лексусе».

―Ну, раз нужно заняться, то займусь, ― сказал я себе. ― Это видно входит в мои обязанности. Мое представление о писательской деятельности было несколько другим. Но, что поделаешь? Работа, есть работа. ― И я сделал акцент на парня.

Парень мне запомнился, уж очень был шустрым. Однако, предстать перед моей башней отчего-то не торопился, наверное, забрался далеко, и ему требовалось много времени.

Я, окинув пространство взглядом, тут же натолкнулся на располагавшийся где-то далеко в дымке злосчастный поселок под названием Мамай. Отчего его так назвали? Может, монголы-татары здесь стояли лагерем, прежде чем отправиться в сторону града Москвы. Затем на реке Угре они зафиксировали известное по летописи, а из нее всем нам русским ― стояние. То, что ДТП произошло, не доезжая этого поселка, я определил каким-то чутьем: «Лексус» налетел на груженый песком МАЗ, уходя от удара встречной машины. Его подставил Черный человек на БМВ. Я не понимал, отчего водитель грузовика не пожелал дать лихачу втиснуться между ним и идущей впереди фурой. Что ему стоило притормозить, и он сохранил бы человеку жизнь. «Лексус» попал под удар встречной машины, которую занесло, она, растоптав легковушку, зацепила «МАЗ». Удар оказался сильным. Водитель МАЗа остался жив, внешне ни чем, не отличаясь от здоровых людей, он долго приходил в себя, его машина на дороге не удержалась, ее раз несколько перевернуло. Молодой парень был осмотрен врачом «скорой помощи» и тут же отправлен на лечение в Брянск, туда, куда отвезли меня, мою свояченицу и ее внука Саньку. Другая карета «скорой помощи» пришла с задержкой. Никто из медперсонала не спешил. На нее погрузили носилки с телом, накрытым белой простыней.

Пострадавшего, водителя МАЗа, привезенного в Брянскую больницу, положили на кровать справа от меня. Я, долго слышал его стоны и охи. Парень, после того случая, наверное, зарекся и теперь при любом раскладе на дороге всегда уступит место, даже отъявленному наглецу. Многое в жизни человеком пересматривается, становиться понятым после пережитого серьезного события. Русский мужик богат «задним умом» и не перекрестится, пока не грянет гром.

Я сделал попытку взглянуть невидящим глазом на парня и подумал: а куда подевался тот другой, водитель «БМВ»? Затем напряг мозг увидел, что он удачно пересек границу России и уже находился под Гомелем. Он сделает свое дело и вернется …. ― ну, его, ― сказал я сам себе. Что Черный человек один в своем роде? Нет! Этот ничуть не похож на того гастарбайтера, который разгружал «сахарок»? Лицо у него совершенно другое. Хотя если рассуждать? И у меня в уме мелькнула фраза Юрия Александровича Шакина: «На кого похож знакомый кавказец?» и ответ: «На другого знакомого кавказца». То, что он не один я уже понимал. Мне давно нужно было об этом догадаться и излишне не напрягаться. Черных людей на свете предостаточно. Название не определяется цветом кожи ― грехами, одними только грехами.

Осторожными пальцами я ощупал свое лицо и спрятал руки под одеяло. В ушах работали какие-то двигатели. Возможно лифта. Может быть, я ошибался, по венам просто пульсировала кровь: шли процессы регенерации организма. Сообщество клеточных формирований, составляющее единое целое моего организма восстанавливало его жизненные функции. Для этого должно было пройти время.

Оставив в покое водителя МАЗа, я переключился на парня с «Лексуса» в ожидании, когда он сам доберется до моей башни. Пусть ему будет тяжело: нужно миновать не одну зону. Я, наблюдая за его траекторией следования, заметил что его «ведут» мои, теперь уже сотоварищи по так называемому писательскому союзу. Они не желали с ним связываться, так как Иван Сергеевич закрепил лихача за мной, не знаю, случайно это произошло или нет.

Я прошелся по площадке и уселся за компьютерный стол. Пружина кресла подо мной отчего-то не сжалась. Так, наверное, и должно быть при нахождении в виртуальном мире, на второй ступени существования. Не понять это трудно, душа, не отягощенная грехами, что перышко.

На столе, рядом с клавиатурой лежали ключи. Не мои. Ключница, была изготовлена из добротной крокодиловой кожи, ручной работы. Такие изделия сейчас уже не делают. Из позапрошлого века, явно она принадлежала моему наставнику. Ключи, наверное, от его резиденции, ―подумал я, недоумевая, отчего человек похожий на Тургенева их оставил? Знак доверия. Или причина кроется в чем-то другом? На отдыхе, где-нибудь в Баден-Бадене ― там любил Иван Сергеевич проводить время, легко и потерять.

Я мог побывать у него в апартаментах, а мог и не заходить. То, что я построил свою башню, ― ее после в народе прозвали по имени московского телецентра ―  «Останкинской», его, может быть, и удивило, но возмущения мне он никакого не высказал. Мой псевдо Тургенев,  как старший товарищ дал мне возможность поработать с большим охватом территории и самому оценить, какого это. Я в любую минуту мог перебраться к нему в усадьбу и снять с себя часть груза. Не зря дадены мне ключи. Но я решил не торопиться, и в случае необходимости опереться на своих сотоварищей ― их интеллигентность. Начну «запариваться», помогут, не бросят на произвол судьбы. Обязательно нужно будет познакомиться с ними, хотя бы со своими ближайшими соседями. Иван Сергеевич упоминал о них. Это Федор Михайлович (фамилию он мне так и не назвал), Игорь Луканенко,  Андрей Пельмин. Василий Голвачов тот из Брянских будет, но работает далеко. Не знаю, удастся, увидится…

Лихач, так я прозвал Коколева Алексея Григорьевича с легкой руки своего старшего товарища, до моей башни добирался долго. Он пришел не один. Я недоумевал, где парень мог подцепить девушку красавицу. Она из Москвы с ним на «Лексусе» не ехала. Может, тормознула его где-нибудь на дороге? Я поморщил лоб: исключено. Может она его жена? Нет. Он холостой. Что-то мне подсказывало, что за порогом земной жизни каждый, если он не Адам или же не Ева, сам по себе. Здесь был особый случай. Он разрушал мое понимание о смерти.

―Начальник, давай оформляй. Груз прибыл! ― услышал я голос моего подопечного. Хотя, что он мог сказать? Ничего! Это я вместо него бросил в пустоту такие, не замысловатые, слова.

Алексей Григорьевич крепко держал свою спутницу за руку. Он дотащился до башни, взглянул на самую его верхнюю часть, антенную, неуклюже задрав голову и, не выпуская ладонь девушки, упал у входа, лицом вниз. Она завалилась тут же. Подошвы их ног торчали вверх. Особенно выделялись округлые пятки. Молодые люди были босы ― признак смерти на дороге. Один мой товарищ говорил, что обувь улетает вместе с душой, как бы крепко ни сидела на ноге. Никакие шнурки затянутые туго-пре-туго не способны удержать ее на мертвом теле.

―Так, кто это у нас, ― сам себе сказал я и, пододвинув клавиатуру или, как говорят компьютерщики «клаву», принялся заполнять базу данных. Места было предостаточно.

На жестком диске в операционной системе нашлась под стать и соответствующая программка. Я неторопливо записал фамилию, имя, отчество парня, в каком году он родился, где и затем принялся за девушку. Информация у меня сама всплывала в голове, лишь только я слегка напрягал и морщил лоб. После официальной части, я поднял их мысленно на ноги и заставил забраться в лифт. Включил двигатели, а в это время подготовил жилье ― небольшое помещение для временного беспамятного состояния, чем-то похожее на больничную палату. Его ― помещение, я прилепил, словно ласточкино гнездо, этажом ниже ― на восемнадцатом. Они в нем должны «отлежаться», чтобы в дальнейшем стать героями моего странного нового произведения. Правда, до этого мне предстояло этих молодых людей досконально изучить, и на основании полученных о них данных подготовить что-то похожее на эссе, после чего отправить куда следует: в Рай или же Ад.

Зря я высказал мысль, что в виртуальном мире писательский труд значительно отличается от земного ― на первой ступени. Отличается, да не очень. Здесь нет необходимости при написании книги, придумывать сюжет, подбирать персонажи из своих близких, друзей и просто знакомых людей. Они мои будущие герои сами приходят ко мне. Да и что хорошо, ― претензий мне после никаких не высказывают. Этим вторая ступень существования намного проще. Мне не представляет труда встречать своих героев у стен моей башни, так называемой «Останкинской». Хотя она на многие километры удалена от Москвы, да и отличатся от, ― уже известной, ― настоящей. Не в этом дело. «Народ» приходит. Людей мне поставляет жизнь, ― правильнее сказать ― смерть. Я, вникая в их биографии ― судьбы, должен строить сюжет и писать, писать, писать. Правильно осмысленная и сформулированная мной жизнь персонажей ― это их Рай и мой плюс, или как говорит племянник милиционер: «палка». Их этих «палок» нужно много, чтобы зацепиться на второй ступени существования.

Что мне симпатизировало в этих молодых людях? И парень, и девушка были солидарны  друг с дружкой. Для них не составляло труда попасть в виртуальный Эдем ― царствие небесное, которое в моей голове трансформировалось в Райнет, не путать с Блэкнетом или Аднетом. А еще, я чувствовал, что эти молодые люди не успели устать от жизни, взявшись за руки и находясь на второй ступени существования, продолжают за нее держаться. Они очень сильно отличались от четы Гадаевых, поселившейся у меня на двадцатом и девятнадцатом этажах. У них в душах было согласие. И это меня радовало. Правда, я не торопился совершать поступки ― что-либо предпринимать. Зачем лишаться такого хорошего «материала». У меня достаточно времени. Пусть Алексей Григорьевич Коколев, Оксана Игоревна Козырь, Тимур Аркадиевич и Ирина Павловна Гадаевы разные между собой люди пообщаются и дадут мне возможность написать сюжет новой жизни.

Я разжал пальцы, и время песчинками потекло с ладони левой руки поднятой над мирозданьем на нижнюю ладонь правой. Стоило мне сжать пальцы и время остановилось. Затем я снова разжал пальцы. После, когда песок весь оказался в нижней ладони, я пересыпал его в верхнюю, и снова дал ему волю просыпаться. У меня были огромные возможности. Ощущение значимости не сразу, но приходило ко мне. Кто я здесь на второй ступени существования? Малоизвестный писатель, наделенный функциями бога! А на первой? Ученик Создателя, пишущий черновики для будущих перипетий быстротекущей жизни.

Лихач ― Алексей Григорьевич Коколев высокий молодой человек в добротном черном костюме оказался не таким уж и молодым. Ему было далеко за тридцать. Он бизнесмен, начал свое дело с нуля: однажды купил на Митинском радио рынке Москвы кондиционер для фирмы, в которой одно время работал, но установить этот прибор в кабинете шефа не успел, получил его в качестве оплаты за несколько месяцев работы и был уволен без объяснения причины. Да и что объяснять. Слова, Алексею Григорьевичу были не нужны, пыхтя с кондиционером в руках, он понимал, что у директора денег нет. Хорошо, что хоть так заплатил. Дал, не забрал. Повернулся Алексей и ― быстрее домой. Он, этот презент ― кондиционер, установил у себя в квартире. Не выбрасывать же? Затем, соседка астматичка, находясь в гостях у его матери, почувствовав легкость при дыхании, слезно попросила Алексея ей тоже установить такое же чудо техники. Алексей знал уже дорогу: съездил на рынок, потом еще раз, еще и так пошло. Приноровился. Для того чтобы иметь заказы стал развешивать объявления на столбах, раздавал листовки в метро на входе и выходе гражданам. Завел нужные знакомства. Все делал, ― поток заказов не иссякал.

Долгое время Коколев не оформлял свое «начинание» ― бизнес, работал тайком, а когда стал не поспевать с выполнением сыпавшихся со всех сторон заказов, заделался частным предпринимателем и взял первого работника, затем второго, третьего…. Прошло время, и Алексей Григорьевич, разработав подходящий для себя Устав, зарегистрировал, так называемое «ООО» ― общество с ограниченной ответственностью. Это дало ему возможность не рисковать квартирой и ее содержимым, а только лишь уставным капиталом ― мизерной суммой равной стоимости кондиционера. Для того чтобы не разориться на зарплате он набирал в штат иногородних работников. Они, не имея под боком семей, были неприхотливы и работали, не обращая внимания на часы. А еще без выходных.

Все деньги, исключая зарплату, Коколев пускал на нужды своей набирающей темпы фирмы. Первая машина была «рабочая лошадка» ― «Газель». Он ее использовал для доставки на место проведения работ оборудования, инструмента и рабочих.

Автомобиль для личного пользования генеральный директор приобрел не сразу. Парень ни один год довольствовался обычным городским транспортом: ездил в метро, на автобусах, троллейбусах, трамваях. Он не раз попадался контролерам, штрафы не платил, умел «пустить слезу».

Алексей Григорьевич Коколев был отличен от моего героя книги ― Юрия Александровича Шакина и очень похож на него ― хваткой. Мой подопечный чувствовал, можно сказать, носом, где взять деньги, не гнушался сложной работы, даже на высоте в неудобных местах мог установить кондиционер. Изучив все тонкости своей работы, он чтобы не лазать самому привлек в штат строителя, расторопного парня. Звали его Олег. Этот самый Олег ничем не уступал директору. Правда, ростом не вышел, но это ему даже помогало: в меру юркий он был способен добраться до любого места на доме, пролезть в любую дыру и заштукатурить любые образовавшиеся огрехи. Этот парень был мастер на все руки, даже технику знал, мог и за руль «Газели» сесть  и не раз садился.

Алексей Григорьевич жил в столице. Правда, он не родился москвичом, стал им после присоединения поселка Ленино, ныне Царицыно к столице. Это во многом способствовало тому, что мой подопечный не испытывал проблем в общении с иногородними ― своими работниками, иначе бы не смог познакомиться с Оксаной, если быть точным Оксаной Игоревной Козырь, девушкой с периферии, которую он привел за руку издалека к моей башне.

Я думаю, что если бы он чувствовал себя выше ее, то никакого  соединения между ними не было. Она зазнаек осекала самым, что ни на есть, наглым способом. За словом в карман не лезла. Хотя по натуре была обходительной и культурной девушкой, чем многих людей к себе привлекала.

Что еще можно сказать о Коколеве ― генеральный директор небольшой фирмы, штат ― несколько человек, разбогател на жарком лете, ― много установил кондиционеров в офисах и домах ― «народ» не желал париться  и отсюда раскошеливался, ― платил по-полной.

«Лексус» ― автомобиль, который я пропустил, был вторым автомобилем Коколева. Один «Лексус» он уже разбил. Было у него в характере что-то такое от сумасброда. Работник Алексея Григорьевича, Олег, верящий в приметы, прибывший в Москву на заработки ― нужно было кормить семью, ― оказался родом из Щурово ― и мне был известен, ― посоветовал сразу же после первого разбитого автомобиля сменить марку, чтобы не злить судьбу. Я информацию о своем земляке взял у Коколева. Даже слова. Один к одному. Вот они: «Алексей Григорьевич, попомните меня, не нужно злить судьбу, купите что-нибудь новенькое: «Форд», «Инфинити», да какой угодно автомобиль, но не «Лексус». Он вам теперь заказан».

Алексей Григорьевич его не послушался и после, возможно, в содеянном поступке раскаялся. Деньги были: продал обломки пострадавшего от столкновения автомобиля, прилично за полмиллиона добавил солидный кус и приобрел в том же салоне, где покупал первую машину снова «Лексус». Он на нем ездил уже около года. Прошлым летом гонял на монумент дружбы, установленный на границе трех славянских республик: России, Украины и Белоруссии, на празднование народов. Это были происки Олега: захотел съездить домой в Щурово к молодой жене и уговорил Алексея Григорьевича. Молодой директор, однажды смотавшись на празднество, полюбил его. Даже ждал день, пытался не пропустить. Там, на монументе дружбы он познакомился с одной очень красивой и что примечательно умной девушкой. Она торговала Щуровскими, пользующимися славой на всю округу, огурчиками. Алексей Григорьевич у нее купил целый мешок. Чем она его зацепила: улыбкой, а еще хорошо ответила на его вопрос: «Почем огурцы?» ― «Хорошему человеку можно и бесплатно, но вот как мне понять хороший вы или нет?». «Ну, уж смотрите, ― парировал Алексей Григорьевич и тут же выбрался из автомобиля, затем театрально покрутился возле девушки и спросил у нее: ― Хороший?» ― Девушка оценивающе посмотрела на него и выдала: ― «Нет, я так сразу не могу сказать. Нужно время, ―замолкла, словно задумалась, а потом выдала: ― А раз так!» ― и она назвала цену. ― Это цена была намного выше, чем у ее подруг, расположившихся рядом. Они тут же наперебой загалдели и стали предлагать ему свой товар намного дешевле. Олег, находившийся рядом, посоветовал своему начальнику не связываться с девушкой ― уехать:

―Она по специальности экономист, закончила МГУ с красным дипломом, а никакой-то там, в Брянске или еще где-то институтишко. Пишет статьи в специальные журналы, и их принимают в печать. Самому Егору Гадаю письма отправляла, указывала на его просчеты и ошибки в работе, желала поправить завравшегося функционера. От нее, ты просто так не уйдешь. Она, будь уверен, быстро «положит тебя на лопатки», ― нашептывал на ухо парень.

Генеральный директор фирмы по установке кондиционеров слушать своего работника не пожелал и купил за названную цену мешок огурцов, а так как это у девушки были последние, то она тут же напросилась, чтобы Алексей Григорьевич подвез ее до дома.

―Это недалеко, по пути, ― сказала успешная продавщица. ― У Олега спросите. Он мои слова подтвердит! ― Коколев бросил взгляд на парня. Тот, нехотя кивнул головой, и Алексей Григорьевич, отправив его на заднее кресло, усадил девушку рядом. Он был доволен. Оторвался на празднике и еще прихватил красавицу. Да, с такой девицей, хоть завтра под венец. Мать давно тормошит: «Женись, да женись». А что вот возьму и женюсь, ― подумал Алексей Григорьевич. После этих мыслей генеральный директор вдруг ни с того, ни сего стал косноязычным. Он с превеликим трудом, муча и заикаясь, спросил у попутчицы имя.

―Я, Оксана, ― ответила девушка. Мне имя показалось знакомым и я, возвратившись назад, прокрутив прошедшее время словно пленку, снова услышал: «Я, Оксана!» и еще раз: «Я, Оксана!» ― Где-то это имя мне доводилось слышать. Но где? Затем я услышал голос генерального директора фирмы по установке кондиционеров:

―Я, Алексей Григорьевич, ― молодой парень смутился и сказал: ― Можно звать Алексей.

Они замолчали. И долго не могли продолжить разговор, хотя еще недавно, что птички щебетали. При необходимости если что-то и пытались сказать то, невольно запинались. Олег не преминул тут же высказаться: ―Да вы что, влюбились друг в дружку что ли?  ― и замолчал.

Дорога от монумента дружбы до Щурово не была длинной ― всего двенадцать километров, но она тянулась и тянулась. Недалеко от старого Щуровского лесничества их неожиданно остановил работник ГИБДД, щупленький милиционер, его привлекла дорогая иномарка и московские номера на машине, решил подработать, и подработал бы, но Оксана неожиданно пришла в себя, оживилась и «отбила» нападение:

―Любого водителя останови, дай подуть в трубку и обнаружишь: пьян! Так что не приставай к мужику. Он тихо едет, не гонит, а потом, что я скажу, ― в Москву я его сегодня не отпущу. У меня будет ночевать, у меня, я гарантирую тебе. Ты меня знаешь. Можешь завтра проверить!

Милиционер от Алексея Григорьевича отстал, но при этом неожиданно зацепился за девушку:

―А что, приеду и проверю! Не поленюсь. Я знаю, где ты живешь. Если обманула, тебя оштрафую, так и знай! ― Это, конечно, была шутка, но Оксана, как только водитель москвич затормозил у ее дома, выскочила из автомобиля и побежала открывать ворота.

―Заезжай, ― крикнула девушка.

―Это еще зачем? ― тут же отреагировал Олег, пытаясь спасти своего начальника.

―Зачем, зачем, ― парировал генеральный директор, не вняв словам своего работника. ― Я остаюсь у нее. Слышал, что милиционер сказал, так что слезай и топай домой,  недалеко ведь живешь, доберешься. А завтра мы рванем в Москву. Чуть свет будь готов.

―Всегда готов, ― без особого задора ответил Олег и отправился домой, восвояси.

Олег ушел, а я недоумевал. Ну, ладно, машину Алексей Григорьевич на ночь мог оставить у Оксаны. Не исключал я и знакомства молодого человека с матерью Оксаны, но вот чтобы он, не замеченный ею, мог забраться к дочери в комнату, ― нет и нет. А ведь как-то Коколев все-таки проник в дом своей торговки Щуровскими огурцами и в удовольствие провел с нею ночь. Чего только не сделает влюбленная девушка, на все пойдет и приютит своего возлюбленного. Даже мать проведет, а ведь она дочери лишь одного добра и желала. Желала, но не уберегла.

Алексей Григорьевич к моей «Останкинской» башне привел Оксану за руку. Она была одета элегантно, не по-деревенски. Девушка была отличным маркетологом. А еще она понимала психологию покупателей, и за собой всегда следила строго: «У нерях и грязнуль товар никто не возьмет», ― не раз говорила Козырь своим подругам. ― «Так, что девчонки советую: не ленитесь, модно наряжайтесь! Раз живем! Только не подумайте чего плохого!»

Я осмотрел эту парочку: Алексея Григорьевича Коколева и Оксану Игоревну Козырь. Отчего пострадал генеральный директор, мне было понятно, но отчего погибла девушка, да еще вдруг оказалась рядом со своим возлюбленным? Это вопрос. У девушки из кармана дорогой кожаной куртки у меня на глазах выпало письмо. Я невольно нагнулся и, поднял пухлый конверт, повертел его в руках и отправил на место.

―Не пристало мне читать чужие письма, ― мелькнула мысль, следующая: ― Интересно, что же все-таки произошло?

Я морщил лоб и размышлял, размышлял. Однако недолго. В голове неожиданно начала вырисовываться картина разыгравшейся драмы. А ведь так хорошо все начиналось, лучше и не придумаешь, любовь, да еще какая, что в той сказке. Да, видно ее любовник почувствовал, надвигавшееся трагическое событие, и лез из кожи, чтобы его предотвратить или же хотя бы смягчить, иначе он так бы не торопился в Щурово. Но, Коколев не успел. Хорошо это, или плохо ― понять невозможно. В раздумье я прошелся по кругу, бросая взгляд далеко за горизонт, затем подбежал вдруг к столу сел за компьютер и принялся стучать по клавишам. Работал долго и кропотливо. Рядом ничто не отвлекало. За огромными окнами башни погас свет, исчез потолок, под ногами пол, передо мной мерцал лишь один экран монитора и пустота, пустота, пустота.