Я должен всё исправить

После отъезда Григория в квартире Семена Владимировича стало пусто. Им овладело чувство вакуума. Племянник привез из села вместе с овощами, фруктами, ягодами ощущение далекого детства, юности.

Назойливые, бесцеремонные вопросы Григория порой ставили Тихонова в неловкое положение, но, что было отрадно, заставили его вспомнить много приятных событий, которые когда-то были в прошлом.

Однажды, поддавшись воспоминаниям, Семен Владимирович не выдержав чтобы хоть как-то их заглушить, решил подняться к Игорю Константиновичу. Друг был дома. Тихонов оторвал его от дела. Былинкин что-то писал.

—Опять очередная статья? — поинтересовался Семен Владимирович, — может я, чтобы не мешать тебе, зайду позже?

—Да, нет! Составляю план работы. Вот только окончил. Хорошо, что ты зашел. Нужно с тобой посоветоваться. Вдруг, чем бог не шутит, поможешь. Я тут один, как сокол. Сейчас чаю вместе попьем. Я уже поставил чайник, должен вскипеть.

Друзья прошли на кухню. В ней было уютно. По площади она почти не отличалась от кухни Семена Владимировича. Однако обстановка в ней была несколько иной. Если у Тихоновых основным цветом был белый, то у Былинкиных в помещении преобладали больше теплые цвета. Стенка, стоящая вдоль стены была изготовлена под ольху. Она гармонировала с плитой, вытяжным шкафом, столом, стульями, неуклюжими, трудно передвигаемыми, но удобными. Коричневые обои с соответствующими для данного помещения рисунками дополняли интерьер. Белый цвет, если не считать потолка полностью отсутствовал. Любовь Ивановна — жена Игоря Константиновича была медработником и не могла мириться с тем, чтобы квартира хоть как-то ей напоминала больницу.

—Присаживайся вот на этот стул, — показал Игорь Константинович, — а я сяду вот здесь, напротив тебя. — И он полез в шкаф за посудой: чашками, блюдцами, ложечками.

—Так-так где-то у нас было еще варенье. Любовь Ивановна варила, — Изрядно покопавшись, Былинкин выудил баночку с вишней.

—Ты это любишь, — сказал Игорь Константинович.

Во время чаепития разговор зашел о Григории.

—Молодец парень! — сказал Былинкин, — толковый, любит живность, имеет пытливый ум, склонен к исследовательской работе и еще, что мне в нем особенно понравилось — это то, что он не алчный. Видно воспитание.

—Молодец то молодец, но он меня не только отвлек от проблем на работе, но и доконал своими расспросами. Ведь мне пришлось окунуться в прошлое. Поддавшись воспоминаниям, я ненароком задумался о том, что может зря, когда-то не остался в родном селе, а уехал к тебе в Москву. Играл бы сейчас в своей школе на баяне, разучивал с детьми песенки, копался в огороде, чтобы как-то свести концы с концами. Поди, плохо! Жизнь у меня была бы другой.

—Согласен другой! — сказал Игорь Константинович. — Однако, проблем в ней было бы не меньше. Жизнь есть жизнь.

—Помнишь, — снова влез Семен Владимирович, — как я появился у тебя в доме?

Ведь ты меня еще в армии уговаривал поехать в Москву, а я не соглашался, а тут вдруг раз и …

—Ну, как не помнить! Конечно, помню! — ответил Игорь Константинович.

—Я тогда просто-напросто убежал от своей бывшей невесты, которая меня вдруг предала, — сказал Семен Владимирович. — Племянник мой многое о ней знает. Мой брат Алексей ему рассказать не мог. То, что происходило между мной и Наташей ему неизвестно. О его отце и говорить не чего. Григорий его даже не видел. Откуда это известно парню. Странно. Очень странно.

—И, тем не менее, он молодец, — сказал Былинкин, — поступил ведь. И не куда-нибудь, а в университет.

—Согласен молодец! Но если бы не эта женщина, ну как ее она председатель Приемной комиссии?

—Эльвира Марковна! — подсказал Былинкин.

—Да! — подтвердил Тихонов, — она очень нам помогла. Мы, так и передай Эльвире Марковне, очень ей благодарны.

—Я знаю! — ответил Игорь Константинович, — она мне обо всем рассказала.

—Кто она, — спросил Семен Владимирович, — не знаю отчего, но твоя Эльвира Марковна показалась мне знакомой. Может от того, что я ее когда-то видел у тебя, когда был на торжестве по поводу твоего вступления в новую должность?

—Нет! Ты ее в тот день не мог видеть, — ответил Былинкин, — ее просто не было. Она присутствовала позже. Я для опоздавших, на другой день тоже накрывал стол.

—Странно-странно, — произнес Семен Владимирович и глотнул горячего чаю, — значит, она мне кого-то напоминает. Правда, кого, не знаю. Сколько раз пытался вспомнить, все бес столку.

—Согласен! — ответил шутя Игорь Константинович, — возраст — голова как горшок полна информацией, попробуй найди нужную, измучаешься прежде чем что-то выудишь, — и замолчал. Отпив глоток чая, продолжил: — Эльвира Марковна классная женщина. Представ, и мне ведь она тоже кого-то напоминает!

—Как это и тебе? Что ты этим хочешь мне сказать? — набросился на друга Тихонов. Ему стало интересно. Понятно, что он ею увлечен. Но для него Эльвира Марковна не может быть еще кем-то, кроме как коллегой, товарищем по работе. Отношения Игоря Константиновича с ней дальше простого флирта вряд ли могут зайти далеко.

—Очень просто, — словно подслушав мысли друга, ответил Былинкин. — Она внешне, да и не только внешне похожа на твою бывшую невесту. Не так ли?

Едва Игорь Константинович произнес эти слова, как Тихонов подобно Григорию вздрогнул и чуть не уронил чашку с чаем.

—Ну, вот, — подумал Семен Владимирович, — не хватало мне того, что племянник целую неделю допекал расспросами о бывшей невесте, теперь друг взялся. Туда же. Откуда ему известно. Он ведь даже не встречался с нею. А что если встречался? — взглянув по-особому на Былинкина, Тихонов вдруг откинулся на спинку стула и спросил:

—Игорь Константинович ты что-то не договариваешь?

—Эльвира Марковна она Эльвира Марковна, а Наташа — Наташа. Ты ее даже не видел. Если знаешь что-то о ней, то только из наших разговоров. Твои слова меня пугают больше чем слова племянника. Правда, о причине его осведомленности я как-то могу догадываться, хотя многое мне непонятно, а вот ты другое дело.

—А что я? Твоя Наташа не раз приезжала в Москву. Просто ты то в командировке был, то еще где-то. А мне за тебя приходилось расхлебываться.

—Вот в чем дело. Выходит твое отношение к Эльвире Марковне не случайно, — спросил Семен Владимирович, — она тебе дорога как память о моей бывшей невесте. И когда ты только успел?

—Ладно, давай прекратим наш разговор. Все в прошлом. Наташа, не твоя Наташа. Да и с Эльвирой Марковной я не так близок, как ты можешь подумать. У меня есть Любовь Ивановна. Если бы что-то было с Эльвирой Марковной, моя благоверная меня бы уже давно выставила. А так только шутит, подкалывает. Сейчас вот и ты будешь подобно ей меня терроризировать.

—Хорошо! — сказал Тихонов, — давай забудем. — Любовь Ивановна была серьезным спутником в жизни Былинкина. Он познакомился с нею в больнице, куда попал после удачной защиты кандидатской работы. Неожиданно стало плохо с сердцем. Врач ему так и сказал:

—Вы молодой человек перетрудились.

Любовь Ивановна работала медсестрой. Она так ухаживала за Игорем Константиновичем, что он вдруг понял, с нею заберется на любую гору — высоту. В ее руках его сердце будет как у бога в за пазухе.

Не раздумывая, после выписки из больницы Игорь Константинович сделал Любовь Ивановне предложение. Семен Владимирович был у них свидетелем. Любовь Ивановна порой, шутя, говорила:

—Ой, если бы не я, то он, наверное, женился на своей работе. И она по-своему была права: Былинкин выглядел молодцом только благодаря ей. Она, хорошо понимая его, в любое время, как бы он не был занят, находила возможность остановить и отправить на осмотр в больницу.

Опасаться за друга Тихонов не мог. Однако его все-таки задело то, что Игорь Константинович не чего о своих встречах с его бывшей невестой не рассказывал. Да и сейчас был не намерен вдаваться в подробности. Его волновало другое. Это было заметно по лицу. Разговор о Григории, об Эльвире Марковне и даже о Наташе был ему нужен лишь для того, чтобы перейти к более важному.

И этот важный момент наступил. Растеребив воспоминания, Игорь Константинович, справившись есть ли в чашке у друга чай, сказал:

—Ты, Семен Владимирович ведь меня застал за работой. Я писал план. Недавно пробил финансирование одной работы, собираюсь в командировку. Новгород-Северский, Семеновка, Чуровичи, Хоромное, Юрковичи тебе эти названия не о чем не говорят!

—Как не говорят! — подскочил со стула Семен Владимирович, — да это же мои родные места! — И на минуту замолкнув, лишь, для того чтобы чаем смочить пересохшие вдруг губы, спросил: — В командировку, надолго?

—Почти на месяц.

—Тебе ведь где-то нужно остановиться, — спросил Тихонов. — Хочешь я, помогу!

—Конечно, хочу! Я ведь, если бы ты не пришел, сам хотел спуститься к тебе, — сказал Игорь Константинович. — Мой предыдущий разговор был, чтобы завести тебя, напомнить тебе о доме. У меня есть предложение: поехали со мной. Ты должен развеяться. Работа тебя доканала, день-другой и свалишься.

—Нет! Я не поеду. Сейчас не могу, — ответил Тихонов, — институт на грани банкротства. Администрация готова к диалогу с коллективом. Я, сам понимаешь, сложа руки не сидел, подготовил предложения. Мне важно, что скажет директор, — и замолчал.

—Ты, не спеши, подумай, — сказал Былинкин.

—А что там думать. Я не так давно был дома — весной. Встречался с братом Алексеем, с его женой и матерью Григория. Племянник только что уехал. Если я сейчас с тобой поеду, он будет меня снова досаждать своими расспросами. Так что уволь Игорь Константинович, не поеду, не хочу ворошить прошлое. Меня сейчас должно волновать настоящее.

—Ну, смотри Семен Владимирович! Я бы хотел, чтобы ты побыл рядом. Встретишься со своими друзьями, и вдруг чем черт не шутит, увидишь свою Наташу. Просто поговоришь с ней. Может ее слова внесут что-то новое в твою жизнь. Подстегнут тебя. Заставят снова смотреть вверх.