Я должен всё исправить

Заседание показало Тихонову, что администрация о науке в институте, не думает. Вновь созданная фирма нужна была ей, лишь для того, чтобы избежать банкротства. Об этой фирме заботиться ни кто не собирался. Директор НИИ Станислав Васильевич, иногда попадавшийся Семену Владимировичу на пути, где-нибудь в коридоре института крупный угрюмый мужчина, с опущенным вниз взглядом всегда стремился быстро спрятаться за дверью своего кабинета. Юридически он уже имел возможность перепрофилировать НИИ. Однако не делал этого, возможно из-за того, что совсем недавно получил себе звание академика, хотя и не был даже кандидатом. Каким образом ему оно досталось, Тихонов узнал, когда однажды у него возникла проблема при публикации статьи. Он не хотел ее писать. Платили за них мало, а то и вообще денег он не видел — давали журнал. Написать статью настоял ученый секретарь:

—Вы знаете, Семен Владимирович, где она будет опубликована? В трудах академии. Вот так!

Тихонов написал статью, отдал. Прошло несколько месяцев, после чего Семена Владимировича вызвал к себе ученый секретарь. Он думал, что труды эти уже вышли, но, оказалось — нет. В трудах академии могли публиковаться академики или же членкоры, так как Семен Владимирович такого звания не имел, он должен был взять кого-нибудь в соавторы.

—Ну, нет уж! — сказал тогда Тихонов ученому секретарю. — Лучше я стану академиком. Скажите, что для этого нужно?

—Зачем тебе это, — принялся его отговаривать ученый секретарь, — ради какой-то статьи. Ведь за звание тебе придется платить.

За Станислава Васильевича и еще некоторых господ оплатил наш НИИ. Вот если бы вы не сидели над всякими там предложениями, не теряли зря время, а подсуетились, то также могли бы получить звание. Но теперь поезд ушел. Так что возьмите в соавторы, ну хотя бы…, — И ученый секретарь назвал фамилию академика, — я уже с ним разговаривал, он согласен.

—Не знаю! — сказал Семен Владимирович. — Вадим Иссакиевич, да он даже не прочитает мою статью. Проще ее выбросить. Развернувшись, Тихонов ушел, махнув на все рукой.

Скоро Вадим Иссакиевич, которого он не хотел брать к себе в соавторы стал директором вновь образованной фирмы. Как директор фирмы он решил дать статье ход. Ее опубликовали. Фамилия Семена Владимировича была первой, Вадима Иссакиевича второй.

Организация, которую возглавил Вадим Иссакиевич, кроме аббревиатуры института вобрала в себя и сокращение НИЦ, что означало научно-исследовательский центр. Эти буквы вошли в название новой фирмы.

Переход сотрудников в НИЦ состоялся довольно быстро. Правда, этому предшествовала длительная подготовительная работа.

Кто не захотел увольняться и писать заявление в новую фирму, тех отправили на биржу труда. Таких оказалось не много: трое или четверо человек — основная масса перешла работать к Вадиму Иссакиевичу, который в тоже время еще оставался и заместителем директора по науке в НИИ.

Директор НИИ Станислав Васильевич отгородился от своих сотрудников. Он теперь старался с НИЦа людей у себя не принимать.

Как-то Тихонов пошел к нему и был вынужден ретироваться:

—По всем вопросам только к своему директору. Я для вас никто! — сказал он и поспешил его выпроводить. Благо кабинет другого начальника находился рядом и Семен Владимирович прямиком пошел к Вадиму Иссакиевичу. Проблема, которая возникла у Тихонова, заключалась в том, что он не знал, как быть со старыми договорами, которые еще не утратили силу и были зарегистрированы на НИИ.

—Ничего страшного, — сказал Тихонову новый начальник, — договор старый, если он от института выполняйте и закрывайте его там же в НИИ, а вот все новые договора уже следует заключать на НИЦ. Далее…, — и Вадим Иссакиевич с удовольствием долго объяснял Семену Владимировичу его следующие шаги. Ушел Тихонов от директора с больной головой.

—Ну, как, — спросил у него один из сослуживцев — Валерий Николаевич. — Все по-старому, — ответил Тихонов. Где сидели, там и будем сидеть. Договора старые — это старые, а вот с новыми нам придется помучиться.

—Помучиться? — вопросительно посмотрел он на Семена Владимировича.

—Да! — сказал Тихонов, — заключать мы их должны на новую фирму, затем часть денег из него через еще один договор отдавать в НИИ, чтобы из нее после получить зарплату, ту которую нам институт задержал — не выплатил.

—Это выходит двойная бухгалтерия, — сказал, вклинившись в разговор Оловов, еще один из сослуживцев Тихонова.

—Да! — согласился Семен Владимирович.

Договоров и так было мало. Заключались они трудно. Заводы не хотели отдавать деньги на технологию, новое оборудование — словом все то, что разрабатывал когда-то институт. У них не было денег. В ходу было старое. Чтобы все это как-то двигалось, гудело и давало деньги на зарплату, делали просто-напросто ремонт. Важным было все то, что как-то продлевало жизнь механизмам, устройствам и машинам. Даже запасные части — новые и те покупались плохо.

На одном заводе, куда Семен Владимирович приехал предложить свои услуги, главный инженер рассказал ему довольно интересный случай.

—Наш директор, предприятие у нас государственное, поехал в министерство выбивать заказ на производство запчастей для каких-то важных металлоконструкций, ну что вы думаете, Семен Владимирович ему там сказали? — Он посмотрел на Тихонова. — Десять лет вы нам не были нужны и еще столько же не подходите. На эксплуатацию этих самых металлоконструкций из года в год выдается разрешение, согласно которому срок их работы продлевается. Изношенную деталь не выбрасывают, а ремонтируют и вновь ставят на место. Все уже прогнило. Пахнет тухлятиной. Казалось, бери да меняй на новое, но нет.

Из этих слов Тихонов сделал заключение, что усердствовать и давить на дирекцию предприятия не следует, договор вряд ли будет подписан. Если его и подпишут, то финансирования может не быть.

Отказ от программы, над которой Тихонов работал не один месяц, сильно ударил по вере в руководство НИИ. Работать Семену Владимировичу не хотелось ни в институте, ни во вновь созданном научно-исследовательском центре. Но ему не хотелось идти на биржу труда. Там предложить что-то толковое не могли.

—Права, сто раз права Елена Петровна, — думал Тихонов, — нужно, пока меня еще не выгоняют, искать работу.

Первым делом он побывал на своем заводе том, где когда-то работал вместе с Игорем Константиновичем.

Семен Владимирович себя вел культурно, не напрашивался. Вспомнив о прошлом, он столько выкатил новых предложений, что ему даже предложили должность. Правда, не ахти какую, но пойти работать можно было. Наверное, Тихонов и согласился бы. Но, покидая завод, он в его огромном коридоре столкнулся со своим бывшим коллегой — ехидным малым:

—Ну, что Сеня петух жареный клюнул в одно место прибежал устраиваться на завод? — спросил он.

—Да нет, даже не собирался. Вот сходил посмотреть на знакомые лица, — отпарировал Тихонов. Про себя подумал, — вот сволочь испортил мне все настроение, к тому же теперь каким бы не было трудным положение мне сюда ход закрыт.

—Ну, как твои дела, встретив его у дома, спросил Былинкин. — Институт твой сможет подняться?

—Нет, Игорь Константинович. Вообще-то я в нем сейчас уже и не работаю. Официально я числюсь в НИЦе. Толку от этой новой организации — никакой. Ездил на наш завод. Предложили мне должность начальника лаборатории, зарплата конечно не большая чуть больше моей — однако не это важное, мне хотелось бы чувствовать себя нужным.

—Да! Это то чего мы должны желать, — сказал Игорь Константинович.

—Есть, — сказал Семен Владимирович, еще одно место в запасе. Мне как-то товарищ предлагал, может устроить. Он работает главным технологом на большом заводе. Я у них внедрял свою технологию.

—Кто же это такой? — спросил Былинкин.

—Анатолий Иванович Соловьев, ты его не знаешь. Побывал недавно я и у него на заводе. После летних каникул они приступили к работе. Возможно, что я пойду к нему в помощники, заместителем. Правда, надежд ни каких. Место его заместителя лет несколько назад сократили, теперь работы немного прибавилось, он надеется его восстановить.

—Что ж это получается, — спросил друг, — сейчас по образу и подобию вузов заводы также уходят на каникулы. Вот жизнь. Раньше нас просили выйти поработать в выходные. Переплачивали лишь бы заинтересовать, а сейчас устраивают каникулы.

Семен Владимирович ушел, ему нужно было ехать на работу в свой НИИ, а Былинкин еще долго возмущался положением в стране. В одном кроссворде он вычитал довольно забавный вопрос: «Назовите африканскую страну в евроазиатском континенте». Долго думал — оказалась это Россия. Нам нужно работать, работать и работать, а мы, устраиваем каникулы. Хорошо если бы так было на одном заводе, а ведь такая ситуация на многих заводах. Этот то еще хоть открылся, а сколько, уйдя на вынужденный отдых, просто-напросто развалились. Абсурд какой-то. Вот после этого и ищи работу.

Поиск места Семен Владимирович вел медленно. Обращался он к своим знакомым от случая к случаю. Все из-за того, что проблем у него хватало и в НИИ, для которого он в соответствии с договором закрывал очередной этап работ, и в НИЦе — которому требовались новые договора и конечно, дома.

Племяннику также нужно было внимание. Он привыкал к новому месту жительства, к новой обстановке и условиям. Семен Владимирович порой не раз замечал, что ему лучше, когда Григорий где-то задерживался. Аура, которую источал племянник, действовала на Семена Владимировича угнетающе, давила, вынуждала к каким-то не обдуманным поступкам. Но Тихонов крепился и старался держать себя в руках. Непонятное чувство вины довлело над ним, когда он смотрел в глаза Григория. Избавиться от него он не мог и оттого бездействовал. Былинкин, после поездки в родные места Тихонова, сказал однажды Семену Владимировичу, попробуй поговорить с парнем по душам. Может что-то проясниться. Он мне показался странным каким-то, но возможно это связано с тем, что его что-то мучает. Разберись, помоги парню.