Я должен всё исправить

Настал день, и Тихонов поехал навстречу с Шестеревым. Фирма его находилась на территории крупного завода. Предприятие было акционерным обществом. Преобладающий пакет акций принадлежал государству, но оно в жизнь его ни как не вмешивалось. Семен Владимирович не раз убеждался, что государство народ бросило. Отдельные дельцы, полузаконным образом прибравшие в свои руки «жирные куски» его собственности, могли делать все, что им хотелось. Примеров тому было много. Директор НИИ Станислав Васильевич, в котором раньше работал Тихонов, например, лишил государство преобладающего пакета акций за счет уменьшения их стоимости. Он каким-то образом передал львиную долю собственности института фирмам, которыми управляли его сыновья. Но это еще ничего — простое перераспределение. А вот на другом предприятии в ближайшем Подмосковье такое случилось, рассказывала Беактрисса Викторовна, что трудно и представить. Ее сестра собиралась на пенсию. Проблема, с которой столкнулась женщина, заключалась в том, что директор завода подобно Станиславу Васильевичу сделал предприятие нищим. Для этого он за счет планомерной остановки производства и не выплаты рабочим зарплаты довел завод до банкротства. Все с завода были уволены. Одних направили на биржу труда. Там не знали, что и делать — несколько месяцев выпадали: должен был платить завод, а он имел на счетах ноль, администрация нашла способ и перевела деньги за границу, затем другим уволенным по старости не знали, как произвести начисление пенсий, ведь в течении нескольких лет от предприятия не было поступлений в виде налогов. Из чего платить? Директор, отбывая к себе в Ирландию, где он последнее время жил со своей семьей, выступил перед собравшимися бывшими работниками во дворе завода и, не скрывая смех, сказал:

—Ну, вот господа и все! Вы свободны. Я также свободен. Каждый из вас теперь должен самостоятельно подумать о себе, и о своей семье! Я о своей семье уже позаботился! — Что сделал директор, было не ясно, однако его спокойствие говорило о том, что он ни чего не потерял.

—В добрый путь, — сказал предприниматель, повернулся к народу спиной, сел в Мерседес и уехал.

Завод, который сдавал фирме Шестерева площади, не процветал. Думать о том Тихонову не хотелось. Он понимал, что если бы ситуация была хорошей, то вряд ли его знакомый мог заключить договор аренды.

Шестерев получил от завода целый пролет. Раньше там был механический цех. Часть помещения была обособлена и использована после выполнения строительных работ для кабинетов инженерно-технического состава. Другая — под производство. Ее, Балаев и Тишев, товарищи Шестерева, освободили от лишнего оборудования, убрали его за исключением того, которое они сумели приспособить под свои нужды, добавили еще несколько установок, для покупки которых взяли в банке ссуду, и начали свой бизнес. Он позволил расплатиться с долгом. Это было вазвано тем, что в стране разразился книжный бум. На прилавки было выброшено много переводной литературы. Часть заказов размещалось за рубежом. Но та печать стоила дорого. Наши типографии буксовали, не справлялись. Машины часто выходили из строя. Закупка новых — была дорогим удовольствием. Изготовление деталей, их ремонт и замена стало прибыльным делом для Шестерева, Балаева и Тишева.

Данное направление позволило Шестереву купить дорогое импортное оборудование и использовать его не только для ремонта типографских машин, но и внедриться в авиацию. Он занялся изготовленим и ремонтом деталей необходимых при осуществлении технических ремонтов авиадвигателей.

Страна жила старыми запасами. Использовалось то, что было когда-то изготовлено еще в советское время. Если что-то выходило из строя оно просто-напросто ремонтировалось и снова запускалось в строй.

Оборудование, которое закупил Шестерев, Балаев и Тишин позволяло восстанавливать всевозможные валы, штоки, втулки и даже лопатки — наиболее важные детали самолета.

Шестерев по молодости летал в спортивном клубе на «кукурузниках», затем на дельтапланах и еще занимался конструированием экранолетов — летающих конструкций. В серию они не пошли. Производство их он и хотел в будущем организовать. Правда, прежде ему необходимо было провести ряд научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ. Чтобы все это осуществить Шестерев организовал новую фирму, которую назвал институтом. В этой организации работало всего несколько человек. Ее ни как нельзя было сравнить с НИИ известным Тихонову. Но лиха беда начало. Широкий, на вид грузный мужчина был довольно шустрым, за ним, когда он куда-то спешил, невозможно было угнаться. За один рабочий день он успевал побывать в нескольких организациях. Шестерев постоянно торопился, бегал по министерствам, посещал всевозможные общественные организации, авиационные заводы везде он находил общий язык. Искал клиентов, желающих приобрести эти самые экранолеты. Скоро их у Шестерева появилось предостаточно. Некоторые организации даже давали ему деньги.

Вот в эту самую организацию с громким названием — институт и собирался устроиться Тихонов. Предложение было заманчивым и в тоже время авантюрным. Будущее этой фирмы было непредсказуемое. Шестерев не мог гарантировать спокойную работу, но с ним было интересно.

Шестерев к назначенному времени не успел, как не торопился. Семен Владимирович в поисках кабинета Николая Григорьевича склонялся по коридору. Неожиданно, к нему подошла не высокая симпатичная женщина и извинившись, поинтересовалась у Тихонова:

—Вы, не к Николаю Григорьевичу пришли? — и тут же не дожидаясь ответа сообщила: —Если да! То он задерживается, будет минут через десять- пятнадцать. Идемте, за мной. Подождете его в кабинете.

Тихонов послушно отправился следом за женщиной.

Шестерев ворвался в свой кабинет стремительно. Сразу же сунул Семену Владимировичу свою широкую ладонь. Извинился за опоздание и, плюхнувшись в кресло принялся звонить по телефону. Через какое-то время помещение заполнилось незнакомыми Тихонову людьми.

Николай Григорьевич принялся их представлять Семену Владимировичу.

—Это Людмила Николаевна! Это Ирина Филипповна, вот Александр Павлович … — Тихонов с трудом успевал кивать головой женщинам, улыбаться и жать руки мужчинам.

Встреча прошла хорошо. Он сумел понравиться. Его коллектив принял. Семен Владимирович был назначен техническим директором. Должность была достаточно высокой и много обещающей.

Тихонову показали его рабочее место — помещение, проводил его сам Николай Григорьевич. Семен Владимирович посидел немного за столом и затем не удержавшись решился:

—Николай Григорьевич! Я, последнее время лет несколько не имел отпуска. Жизнь тяжелая — нужны были постоянно деньги. Правда, они и сейчас нужны. Оклад, который вы назначили, меня устраивает, но я не о том. — Семен Владимирович немного помолчал, собираясь с мыслями, затем продолжил, — недели две я хотел бы поработать, притереться к людям, а затем если это возможно, — и Тихонов посмотрел на Шестерева, — мне нужно обязательно съездить в одно место — на малую родину. Не надолго — на неделю. Я должен кое-что исправить.

—Хорошо, — сказал Шестерев, — я возражать не собираюсь. Если нужно, значит нужно. — Они помолчали. Затем Николай Григорьевич взглянул на часы и поднялся с кресла. Тихонов тоже встал.

—Пора, — выдохнул Шестерев. — У меня еще одна встреча. Идемте, я вас подброшу на машине к метро. А завтра я вас уже жду на работе.

Освоился Тихонов довольно быстро. Главное его приняли женщины. С мужчинами проблем не было. Фирма была на стадии становления. Для работы не хватало технической документации. Ее приходилось разрабатывать заново или же приобретать в других организациях и учреждениях. Это стало основной заботой Тихонова. Непосредственно с Семеном Владимировичем работала Людмила Николаевна и Ирина Филипповна. С Николаем Григорьевичем Тихонов встречался не часто. Он как сам однажды выразился — занимался политикой фирмы.

Работа Тихонова затягивала. Он рано уходил и поздно возвращался домой. Ему не терпелось поделиться своими впечатлениями с Былинкиным, но что-то ему постоянно мешало. Игорь Константинович сам спустился к нему. Едва он зашел за порог сразу же спросил:

—Ну, как успехи? Работаешь?

—Все нормально. Обстановка не та, что была на заводе. Я попал в коллектив коллег. Все, — Тихонов осекся, — ну почти все, — сказал он, взглянув на Игоря Константиновича, — это люди, пришедшие из науки. — Они прошли в комнату. —Чем на заводе было хорошо, — продолжил Семен Владимирович, когда друзья уселись на диван, — Это то, что он рядом возле дома. Не нужно было даже ездить. Всего две каких-то остановки. Остальное — просто не сравнимо.

—Я рад за тебя, — улыбаясь, сказал Былинкин.

—Поздравляю! — и он пожал другу руку.

Семен Владимирович, приняв поздравления Игоря Константиновича, сразу же принялся расспрашивать у него о Светлане. Григория уже неделю Тихонов не видел и поэтому ничего не знал о девушке.

—Светлана, как ей не было тяжело, экзамены сдала, — сказал Игорь Константинович. — Но она не прошла по конкурсу и ей предложили пойти учиться на платное отделение.

—Но ты же помошник ректора, ты то..., — и Тихонов замолчал.

—Я конечно вмешался. Мне стыдно тебе сознаваться, но вузовское образование давно уже не то, каким оно было раньше, например, тогда, когда поступал в университет твой племянник. А уж с тем, советским его просто нельзя сравнить. Это небо и земля. У нас сейчас все можно купить: зачет, экзамен, диплом, кандидатскую… В каждом вузе есть своя мафия. Я просто отстранился от жизни, живу старыми иллюзиями. С каждым годом жизнь все хуже и хуже. — Былинкин уронил голову.

—Не ужели все так плохо! — спросил Тихонов.

—А как ты объяснишь тот факт, что у дирекции дорогие иностранные машины? — выкрикнул друг.

—Но ведь и ты дирекция! — сказал Семен Владимирович.

—Да, и я — дирекция. Только вшивая. Я не лез, сторонился всяких махинаций, которые совершались за моей спиной. Правда, не скрою, меня пытались втянуть и не раз, но я не поддался. Государство всем платит гроши. Оно всех, без исключения вынуждает воровать. Представляешь, я тут в троллейбусе наблюдал один забавный случай: кондуктор, когда я ей дал деньги, оторвала мне не целый билет, а только половинку. Это она так делает, чтобы подработать. С двух-трех человек она имеет деньги равные стоимости билета. Зарплата у них не большая. Вот она и старается. Все стараются.

—Устал ты, просто выдохся, — сказал Семен Владимирович. — Я считаю, тебе нужно отдохнуть. Ты же мог, боролся как-то с этим хаосом, неразберихой. Справишься и сейчас, — и похлопал Игоря Константиновича по плечу.

—Ты прости меня, — ответил Былинкин. — Это была минутная слабость. Меня достали. Проблемы сам понимаешь, — и задумался. Было над чем. Хватало их в высшей школе. Многим ребятам помог Игорь Константинович поступить в университет. Совершенно бескорыстно. Любовь Ивановна не раз говорила Тихонову:

—Семен Владимирович, если бы он только хотел, деньги у него не переводились бы. Но он видите ли не может... — Да, Игорь Константинович не мог. Он был человеком чести. Что ему бы стоило протолкнуть в университет Светлану. Он же считал ее своей дочерью. Да пустяки, а вот не получалось, лез напролом, доказал приемной комиссии — Эльвире Марковне, что это девушка сможет учиться. Серьезное лицо председателя комиссии дрогнуло и она улыбнувшись сказала Былинкину.

—Да я согласна с вами, что она способная девушка и не против того, чтобы училась, но Игорь Константинович причина не во мне, вы это хорошо знаете. — И подсказала, что нужно сделать Былинкину, чтобы Светлану приняли в университет на бюджетное место.

Тихонов оказался рядом возле товарища в нужную минуту. Он, подбодрив Былинкина, а затем неожиданно улыбнувшись предложил то, что могло помочь Игорю Константиновичу.

— Я тут собираюсь съездить к себе на малую родину, — сказал Тихонов. — Мне уже давно нужно повиниться за то, что отгородился от своих друзей. Подумай, может катнешь со мной. Возьми Светлану. Ей будет интересно побывать на родине. А потом может нам удастся взять для нее справку. Она ведь с матерью не один год прожила в радиоактивной зоне прежде чем уехать в Тверскую область.

Предложение Тихонова съездить вместе к нему на родину Игорю Константиновичу пришлось по душе. Это был выход. Он обговорил его со Светланой. Она была «за». Былинкин, привезя справку мог не пятная свою честь, добиться принятия неожиданно объявившейся дочери на бесплатное отделение в университет. Правда, Былинкин понимал, что не может самостоятельно, не договорившись с Наташей — матерью Светланы дать согласие Семену Владимировичу на поездку и решил с нею встретиться.