Я должен всё исправить

Забивать голову племянника картинами прошлого Семену Владимировичу не хотелось. Он стремился раскрыть Григорию глаза на жизнь, которая шумела рядом, за окном. Того, что парень видел в селе, было не достаточно. Относиться к миру нужно было более критично.

Эпопея Семена Владимировича с вкладами, когда он вместе со своими коллегами по работе носил деньги по банкам, надеясь на большие проценты, и потерял их, рассмешила племянника. Рассказ с трудоустройством также не принес желаемого результата. Женщина, пытавшаяся прежде застраховать Семена Владимировича, а потом заняться его оформлением на работу в глазах Григория была простой мошенницей.

—У нас все сотрудники фирмы должны иметь страховку, — убеждала она.

Тогда Семен Владимирович был уже более осторожным и пообещал, что отдаст необходимую сумму, но только с зарплаты, полученной на новом рабочем месте.

Его выгнали со словами, что он ни чего не понимает.

Доверчивость была не нужна. Семен Владимирович пытался это донести и до Григория. Однако, из-за того, что описываемое дядей уже было пережито и главное лишено остроты оно не могло возыметь необходимого действия.

Жизнь прошлая для него была более интересной. Все, о чем говорил ему дядя, было в будущем. А его, чтобы воспринимать, нужно было видеть, чувствовать, осязать. Семен Владимирович с племянником в город не выезжал. Только за хлебом они сходили в магазин. Продуктов, которые привез из села Григорий, было достаточно. Запершись в четырех стенах, племянник желал знать все, что хоть как-то касалось его отца.

—Дядя Сеня, а вы любили Наташу, — он так и сказал Наташу, затем, поправившись не естественно, произнес, — тетю Наташу!

—Мы все ее любили, не только я один, но и твой отец, даже твой крестный. Правда, каждый по-своему, — ответил Семен Владимирович.

—А как же тогда ваши слова о том, что мой отец хотел всего лишь только поссорить тетю Наташу и вас?

—Да! Но это вначале. А потом, когда он женился на Людмиле твоей матери, все изменилось, — сказал Семен Владимирович и задумался. Он хорошо помнил, что изменилось не сразу. Для этого потребовалось время.

—Глухой осенней порой на похоронах твоего отца, — продолжил Семен Владимирович, — я видел лицо твоей матери. Кроме горя я заметил что-то такое похожее на радость. Возможно, это было связано с тем, что она уже ходила с тобой и смерть твоего отца не была для нее такой уж страшной. Однако чтобы там ни было, со смертью твоего отца она лишилась и соперницы в лице Наташи. Она теперь ее не боялась. Может быть, все и не так, я ошибаюсь, не знаю, — сказал Семен Владимирович и замолчал.

День, когда состоялись похороны, был хмурым, не веселым, как и само мероприятие. Он прошел в скорбной суете. Кладбище находилось не далеко — на краю улицы. Высыпавшийся из рваных туч мелкий холодный дождик ускорил событие. Когда гроб отнесли сели за стол. Кроме родных были и друзья Григория в черных формах, которые носили моряки речного флота. Хотя Григорий и не был верующим, стол был накрыт согласно канонам церкви. Спиртного на нем не было. Старообрядцы, а жители села относились к ним того не допускали. Только копальщикам нелегально по просьбе отца Семен тайком из под полы выдал бутылку водки. Они перед обедом, спрятавшись от досужих глаз, выпили ее за сараем.

Народу на похоронах было много. Среди скорбных лиц людей, знавших Григория и пришедших его проводить, перед Семеном мелькнуло заплаканное лицо Наташи. Она хотела с ним поговорить, но не решилась. Время было не подходящим.

На следующий день после похорон Семен, не чокаясь, выпил с друзьями по чарке, уже разрешалось, и уехал. Наташа пришла чуть позже, не успела. Она пыталась догнать его на автостанции, но автобус пришел без опоздания.

Семен не знал, о чем он мог с ней говорить. Еще в Москве, когда она приезжала к нему, казалось все ясным и понятным. Выяснять отношения не было смысла.

Однако Наташа была настойчивой. Отправляясь к месту работы, проездом через Москву она попыталась снова встретиться с Семеном. Но он тогда был в командировке, дать телеграмму как раньше она не догадалась или же не пожелала. Сюрприза — не получилось.

Парень многое знал об отце и вел себя так, что Семен Владимирович, порой прикрыв глаза, готов был думать, что это не племянник, а его брат Григорий сидит рядом с ним на диване. Если раньше он, глядя на него и общаясь с ним, видел в нем сына своего младшего брата, то теперь его самого готового отбить у Семена Владимировича его Наташу. Он бы не оставил девушку.

—Хорошо, что все прошло, — думал Семен Владимирович. — После той последней встречи, когда я был с ней, во мне что-то изменилось, иначе я бы не освободился от нее. Время оно лечит. Она его уже больше не волновала как прежде.

Как-то, незаметно для себя Семен перестал играть и мелодию, которую его возлюбленная считала своей. Как он ни старался на новогоднем вечере: в звуках баяна слышались его слова, но чудо не случилось, музыка для нее так и осталась музыкой, а не признанием в любви. Иначе бы она не пошла с Григорием. Неправда, это мелодия не ее. — думал он. — Ведь прежде чем Наташа ее услышала, он долго над ней поработал, доведя музыку до совершенства.

Сейчас она звучала также хорошо, как и во времена молодости Семена Владимировича. Однако, теперь он исполнял ее не для Наташи, а для себя. Любил эту музыку и его друг Игорь Константинович. Жене Елене Петровне она тоже доставляла удовольствие.

С Еленой Петровной Семена Владимировича познакомила его сестра Анна Владимировна. Он тогда недоумевал. Отчего она вдруг решилась на такой шаг. Ведь Наташа была ее подругой. Они вместе учились в школе.

Семену Владимировичу запомнился тот факт, что Наташа долгое время скрывала от него дружбу с его сестрой. Наверное, у нее с Анной была договоренность, потому что и она тоже молчала. Это уже после, когда ему стал известен ее возраст, и он отнесся к этому спокойно, Наташа открылась ему. После окончания школы, расставшись, подруги продолжали переписываться.

Знакомство Семена и Елены произошло неожиданно. Анна гостила тогда у брата. Чтобы не оставаться одной в общежитии, она вместе с Семеном поехала в институт. Он торопился на лекции.

В ожидании трамвая брат нет-нет и бросал взгляд в окно. Остановка находилась у здания библиотеки. Сестра оказалась внимательной и увидела, кто интересовал брата. На следующий день она повела Семена в библиотеку, ей вдруг захотелось что-то там посмотреть. Библиотека была заводской. Семен давно собирался в нее записаться, но все было не досуг.

Девушка оказалась не одна. Анна выждала и обратилась именно к ней.

—Мой брат хочет записаться! Я же хотела бы, если конечно можно посмотреть у вас литературу о Сибири. Меня по распределению направили в Кемеровскую область.

—Хорошо! — ответила девушка.

—Вас как зовут? — снова обратилась к ней Анна. — Моего брата Семеном. Я, Аня!

—Меня? — девушка, взглянув на Семена, улыбнулась и ответила, — Леной.

Она была стройной, хорошо сложенной, одета в темный английского стиля костюм. Ее положение обязывало быть строгой вежливой и внимательной, такой она и была.

После, когда Семен встретился с ней в выходной день, он недоумевал — девушка выглядела совершенно иной, часто смеялась и много разговаривала.

Слова, ее коллеги, пожилой женщины, подошедшей к столу и поправившей девушку: «Не Леной, а Еленой Петровной!» — ни как не вязались с ее поведением вне работы.

Анна для приличия посмотрела атлас, полистала книги, которые ей отыскала Елена Петровна на больших длинных полках, а на следующий день села в поезд и уехала. Но, незаметно, так уж получилась, она связала их.

Семен тогда работал над дипломом. В библиотеке было много самой различной литературы, не только художественной, но и технической. Благодаря Елене Петровне он защитился на отлично.

О том, что и она учиться он узнал уже после. Оказалось, что после окончания училища девушка поступила в институт культуры. Заведение находилось в подмосковном городе. Добираться до него было сложно, и поэтому Елена училась на заочном отделении.

В разговоре с сестрой Семена, перед ее отъездом она с сожалением сказала:

—Хорошо тебе, ты посмотришь мир. А вот я не получу распределения. Моя участь работать в своем же родном городе. Странно, но мои подруги, отчего то завидуют мне.

Анна самая младшая в семье Надежды Сергеевны и Владимира Ивановича специально выбрала самое «глухое» по ее словам место. Родители были вне себя.

Надежда Сергеевна часто потом ее попрекала:

—Вот увидишь! Хлебнешь этой самой романтики и запросишься назад, но вернуться уже нельзя будет. Три года отработаешь, как миленькая и только потом….

Переписываясь с братом, она взяла адрес Елены. В последствии они стали хорошими подругами.

Елена часто говорила Семену:

—Как там хорошо.

—Где? — спрашивал он.

—Там, где живет твоя сестра, в Горной шории.

—Не знаю, — вяло отвечал парень. — Может быть?

Он был равнодушен к красотам природы. Его больше беспокоили дела другого характера. Семен тогда работал инженером. Он пытался разработать технологию способную устранить вредные выделения при обработке металла. Семен надеялся, что это ему удастся. Елена снабжала его всей необходимой литературой. Если нужных книг не было, она выписывала их через коллектор из других библиотек.

Сестра писала часто. Перед отпуском она обычно замолкала. Однажды поинтересовавшись у Елены, как давно она получила последнее письмо от Анны; Семен, узнав, что на прошлой неделе, удивился:

—Странно, а мне, почему-то не пишет, наверное, скоро приедет.

Елена, улыбнулась, но говорить ни чего не стала. Скоро Семен получил от Анны телеграмму. Она приглашала его на свою свадьбу. Семен позвонил родителям. У них в доме был переполох — шли сборы.

—Я чувствовала, — кричала в трубку мать Надежда Сергеевна, — чувствовала. Жди нас, мы с отцом выезжаем.

От братьев должен был ехать Семен. Свадьба была намечена на глубокую осень. Алексей вырваться не мог. У него шла подготовка к консервации судна на зиму. После встречи отца и матери в Москве, Семен посадил их на поезд. Поездка была длительной, более двух суток. Сам он решил лететь самолетом. Такую же телеграмму как Семен получила и Елена.

—Наконец-то, я посмотрю мир! — сказала она.

Семену запомнился из того времени разговор с ее матерью Галиной Александровной. Она одна воспитывала дочку, ее муж умер, когда девочка была маленькой крошкой, и ни в какую не хотела пускать Елену в Сибирь. Только благодаря Семену они полетели вместе.

Места, конечно, были прекрасные: горы, кедры, сосны — здоровый чистый воздух.

После взрыва на атомной электростанции Анна вместе с мужем Сергеем пыталась устроить родителей и брата Алексея у себя в небольшом таежном городке, где она жила. Однако преждевременная смерть Григория не дала тому сбыться.

Поездка в Сибирь сблизила Семена с Еленой. В качестве подарка к свадьбе они привезли цветы, шампанское и плоды юга: мандарины, апельсины, грейфрукты, лично молодоженам конверт с деньгами для обустройства квартиры, которая была выделена им, как молодым специалистам.

Памятным и символичным было то, что при раздаче фруктов на десерт Семену и Елене попался грейфрукт. Он был необычайно сладок, хотя и горечи в нем хватало.

Сейчас Семен Владимирович, вспоминая свои молодые годы, горечь грейфрукта видел в настоящем времени. Ведь плохое, не только его коснулось, но и Елены Петровны. Она и сейчас мучается и переживает, вспоминая разрушения, произошедшие у нее на глазах.

Завод, на котором работал ее муж, был и ей также близок. На него она пришла после окончания культпросвет училища. Начиная простым библиотекарем, Елена Петровна впоследствии стала директором филиала. Заводская библиотека имела тогда обширную сеть. В нее входило более десяти филиалов: несколько крупных — остальные мелкие, находящиеся, непосредственно, в цехах завода. Перестройка привела к тому, что вначале убрали цеховые библиотеки, работавшие на общественных началах. Все книги из них перевезли в центральную библиотеку. Затем новшества коснулись и больших филиалов. Помещения, отведенные под них, руководством решено было сдать в аренду, чтобы сократить расходы на социально-бытовые нужды завода. Закрытие их проходило в спешке. Перевезти удалось только немного, основная часть фонда была оставлена. Что-то из книг было разворовано, а что-то просто вывезено на мусорку. Большой штат сотрудников попал под сокращение. Елена Петровна удержалась. Однако чувствовала себя скверно. В любой момент могли также закрыть и центральную библиотеку.

Родители Семена — мать Надежда Сергеевна и отец Владимир Иванович, познакомившись с Еленой, увидели в ней свою невестку и ждали в скором времени еще одной свадьбы. После обручения сестры он один оставался не женатым.

На свадьбе сестры Семен стал свидетелем ее разговора с матерью. Он касался его. Промелькнуло в нем и имя Наташи. Но она тогда уже Семена не волновала. То, что она как бы невольно присутствовала рядом с ним, было всего лишь привычкой, от которой после женитьбы на Елене он сразу же освободился.

Надежды родителей на скорую свадьбу старшего сына не оправдались. По крайней мере, еще года три Семен оставался холостым.

На свадьбе у сестры Анны Елена была свидетельницей. После, когда женился Семен на Елене, сестра была свидетелем у них на свадьбе.

Торжество состоялось в родном селе Семена. Правда, неожиданно. Ему тогда было более тридцати лет.

Сестра Анна вместе с мужем и его многочисленной родней проездом через Москву ехала к себе на родину. Закомпостировать билеты удалось не сразу. Было лето, сезон отпусков. Найти место в гостинице тоже было не возможно. Семену с трудом удалось разместить гостей, кого у себя в общежитии, кого в доме у своего друга Игоря, Анна с мужем остановилась у Елены. После поездки в Сибирь она стала чувствовать себя уже взрослой и спокойно уговорила мать Галину Александровну отпустить ее вместе с сестрой Семена к ней на родину. Вместе с гостями поехал и он.

Брачное свидетельство они получили в Сельском совете. Когда Елена позвонила матери и сказала:

—Мама я выхожу замуж, то есть вышла. — Она чуть в обморок не упала. Однако возражать не стала. Попросив передать трубку Семену, Галина Александровна сказала:

—Сеня, как хочешь, но я жду продолжения свадьбы, иначе это не по-людски, конечно, когда вы вернетесь в Москву — домой.

Первое время молодые жили у Галины Александровны, затем Семен получил от завода квартиру, и они переехали на новое место.

Летом у них обязательно кто-нибудь да гостил. Квартира по тем меркам была приличной, к тому же у них тогда еще не было детей, и устроить гостей не представляло труда. Молодая семья тоже дома не сидела. Где они только не побывали. Во время отпуска дома не сидели. Поездом пользовались не часто, в основном летали на самолетах, так было быстрее и удобно.

Теперь ситуация в стране была другой. В последнее время Семен Владимирович с Еленой Петровной жили одиноко и замкнуто. Некогда огромная и могучая страна в их понимании съежилась и приобрела размеры одной-двух областей. Сибирь, не говоря уже о Кавказе, Крыме из-за дороговизны билетов стали недоступны. Семен Владимирович давно уже не бывал у сестры Анны. Видеться с ней он мог только тогда, когда сестра ехала навестить родителей. Поездки ее были не часты: раз в три-четыре года. Как правило, ездила теперь она одна или же с кем-нибудь из детей, и то брала одного, хотя родители желали видеть и внука и внучку.

Семен Владимирович недоумевал, отчего страна, отдав на растерзание недра земли новым русским, довольствуется малым. Как кричали раньше, так называемые демократы, о том, что полезные ископаемые продаются за рубеж. То же самое происходить и теперь. Однако средства от продажи уже не идут на общее благо всей страны, а в частные руки. Россия ведь находиться в суровых климатических условиях и сам бог дал ей возможность на существование в первую очередь только благодаря запасам нефти, газа, угля.

Сейчас брат Алексей как не пытается приехать в гости не может. Триста километров большое расстояние, зарплаты почтальона не достаточно, чтобы можно было, как-то выкроить часть денег на дорогу.

—Это там у вас в Москве все получают помногу, а у нас здесь платят копейки, — часто оправдывался он.

Те же слова Семен Владимирович слышал от сестры Анны, она повторяла брата. Как Алексей надеялся на приезд Семена, так и Семен Владимирович надеялся на приезд сестры.

Раза два-три в год он бывал у себя на родине. После своей женитьбы на Елене, когда он гостил дома, Алексей не удержавшись, рассказал ему, что Наташа была очень недовольна.

—Слова, о том, что ты женился, она восприняла со слезами. Я с трудом успокоил ее. Наташа, еще раньше, когда ты приезжал на похороны Григория, хотела с тобой серьезно поговорить. Разговор, как я понимаю, не состоялся. Мне она, не удержавшись, сказала: «Мой муж — Сеня. Нас теперь не что не разделяет».

Елена явилась тем человеком, который нарушил все ее мечты. Правда, не только одна она. Обвинить Наташа могла еще и свою подругу Анну.