Я должен всё исправить

Анна Владимировна погостила в Москве всего лишь несколько дней, но внесла в жизнь Тихонова, да и не только его много нового. Она потревожила Семена Владимировича, заставила задуматься. Он теперь понимал, отчего Наташа после смерти брата не долго за ним бегала и после неудачной попытки женить на себе — вдруг отшатнулась. Тихонов считал, что все это случилось как-то не правильно, и сожалел:

—Не мы, — говорил он себе, — решили свою судьбу: третьи лица поучаствовали.

Однако, возможно это было и к лучшему — положение могло бы быть серьезным. Правда, если бы Семен Владимирович связал с ней свою жизнь.

Праздник окончился. Снова наступили будни. Тихонов был занят на работе. Его постоянно дергал начальник. Он ничего не сумел сделать с Константином Васильевичем и, оставив его в покое, отыгрывался теперь на Семене Владимировиче. От Таракана доставалось и сотруднику Тихонова — Василию Васильевичу. Семен Владимирович, как мог — защищал его. Но положение не менялось.

Александр Петрович каждый день требовал, чтобы они по утрам ходили к нему на планерку. Тихонов недоумевал:

—Ну ладно я, а зачем еще Василию Васильевичу идти. А потом отчего заместитель директора проводит планерку с одним отделом, совершенно не обращая внимания на другой, который также ему подчиняется. — Другим отделом руководил Константин Васильевич.

Свое мнение о планерках Тихонов не скрывал и как-то указав заместителю директора о очень чрезмерном отношении к отделу, стал его раздражать сильнее, чем раньше.

Александр Петрович не мог найти себе покоя: факт, что его подчиненные имеют более высокое образование, мучил. Действия его стали жесткими и требовательными. Он часто придирался и делал это лишь для того, чтобы показать свою компетентность и унизить сотрудников. Такое отношение выматывало Семена Владимировича.

Начальник отдела технического контроля, как-то встретив случайно Тихонова в коридоре заводоуправления, сказал:

—Я вам не завидую Семен Владимирович! — Помолчал, затем словно проговорившись рассказал об одном событии:

—Дня два-три назад, мне пришлось быть свидетелем: Александр Петрович — наш начальник ходил на прием к директору со своим товарищем. Он, этот его товарищ одно время работал у нас на заводе. Думаю, неспроста.

Тихонов словам Константина Васильевича внял и решил проверить: не собирается ли Таракан у него за спиной найти ему приемника. У Семена Владимировича оканчивался испытательный срок, и он мог быть уволенным по несоответствию занимаемой должности. Главный инженер, когда уговаривал Тихонова на должность начальника отдела, обещал, что отправит его на обучение. Чтобы увидеть реакцию Таракана, Тихонов оформил бумаги на курсы и дал ему их завизировать. Заместитель директора по качеству подписал, и Семен Владимирович успокоился.

—Значит — напрасны были предостережения Константина Васильевича, — подумал он, и когда ему позвонил Оловов, Тихонов сказал:

—Тяжело работается. Много у меня не стыковок с начальником. Однако думаю, что все образумится. Новое место, не старое. Притрусь.

—Шестерев к вам не приезжал, — спросил Виктор Алексеевич.

—Нет, — ответил Тихонов. — Ждите, у него есть интересное предложение. Я не буду говорить. Если бы вам на новом месте было невмоготу — возможно и проболтался, а так пусть он сам все скажет, — и Оловов положил трубку.

Племянник работал и Тихоновых беспокоил не часто. Его ждали обычно по выходным дням.

Последнее время Григорий, казавшийся странным, был еще более непонятным. Голова его чем-то была занята. В минуты прозрения, он словно слепой, разыскавший свои очки и нацепивший их на нос, оглядывал окружающий мир. Парень ни с того ни сего по любому поводу и без повода извинялся. Тихонов недоумевал.

Однажды, он не пришел. Телефонный звонок взволновал Семена Владимировича. У аппарата был племянник. Он часто пользовался телефоном. Обычно для того, чтобы проверить есть ли кто дома, чтобы не оказаться у запертой двери. Жетон или карточка в этом случае не нужна была. На этот раз все было иначе. При поднятии трубки Тихонов услышал голос Григория и сразу же почувствовал не ладное.

Речь парня была сумбурной. Он с трудом подыскивал нужные слова. Племянник наверняка теребил в руках зажигалку, или же пачку с сигаретами. Григорий всегда, когда нервничал, усиленно работал пальцами. Это его несколько успокаивало.

Семен Владимирович давно собирался купить ему какие-нибудь четки. Но постоянно забывал.

Звонил племянник с людного места. Семен Владимирович это понял по шуму в трубке, служащем фоном для их разговора.

Парень приехал в большой город из села после окончания школы, поступать в институт. Студентом он стал без проблем. Учился легко, не утруждаясь. Однако, только теперь Семену Владимировичу стало понятно, что племянник стремился в Москву не за одними знаниями. Расспрашивая Семена Владимировича о своем умершем отце, оказавшемся в поле мощного радиационного излучения во время аварии на атомной станции, Григорий просто-напросто собирал необходимую для себя информацию.

Анна Владимировна — его тетя подтолкнула Григория к действиям. Разговор на кухне был понят парнем по-своему. Он из него взял то, что было для него необходимо.

Парня влекла, волновала, когда-то близкая не только дяде — Семену Владимировичу, его крестному, но и отцу — девушка. Наташа чуть было не стала женой одного из них. Все они по-своему как-то ее любили. Однако получилось так, что ни кто из них на ней не женился. Слова Григория:

—Я должен все исправить, — звучали дико. Ведь в общении с Григорием Семен Владимирович всегда, исподволь чувствовал какую-то непонятную для себя вину перед его отцом. Это Тихонов должен был все, непонятно что — исправить. И вдруг его племянник, взяв ношу дяди на себя, собирался сделать его работу.

Тихонов не понимал: молодой парень и стареющая может быть и привлекательная женщина, чего общего может быть между ними. Как он потом объяснит его поступок матери — Людмиле Андреевне, что скажет его крестному Алексею Владимировичу, бабушке Надежде Сергеевне, дедушке Владимиру Ивановичу.

Семен Владимирович из-за всех сил пытался остановить парня. Однако не сумел. Григорий, попросив его не беспокоиться о нем, повесил трубку.

Тихонов не находил себе места. Ожидание было не спокойным. Его супруга вместе детьми ушла погулять, и ему не с кем было поделиться свершившимся фактом.

—Ладно, — решил Семен Владимирович, — пойду, поднимусь к Былинкину. Племянник тоже его друг: увлечение биологией сблизило их, порой он понимает его лучше, чем я. Игорь Константинович присутствовал при разговоре с Анной Владимировной. Вдруг чем черт не шутит, подскажет мне выход.

Друг был один. Возможность поговорить была. Никто не мешал.

Поступок Григория тронул его.

—Я, думаю, — сказал Игорь Константинович, — нужно ехать за ним. Анна Владимировна твоя сестра называла адрес.

—Называть то называла, но я ведь его не запомнил, — сказал в ответ Тихонов. — Да и ни к чему мне было его запоминать.

—Ты не запомнил, так я хорошо его запомнил, — сказал Былинкин, и полез за атласом. — Сейчас мы это село где она живет, быстро разыщем. Называется оно Ново-Мелково. — И Былинкин принялся листать атлас.

—Вот оно смотри, — ткнул пальцем в страницу Игорь Константинович. — У самой Волги. Это значит, чтобы добраться до него нужно сесть на электричку, не доезжая до Твери сойти, затем проехать километров десять-пятнадцать на автобусе.

—Все это хорошо, — сказал Семен Владимирович, — но Григорий поехал не на электричке, а на автобусе. Он ходит до Твери от Ярославского вокзала. Это я знаю точно. Затем ехать нам как-то не солидно. Я не могу, а потом попросту боюсь. Что я скажу жене, а? — И замолчал, но не надолго:

—Ну пусть, вот мы приехали, а дальше что? — спросил Тихонов. — А вдруг Наташа уже не одна. Как нас примет ее муж? Нет-нет. Давай немного подождем. Сегодня суббота. День-два — может что-нибудь да проясниться. А потом не дурак же Григорий, одумается и вернется.

Семен Владимирович ушел от друга. Уже дома он вдруг задумался:

—Отчего это Былинкин так отнесся к отъезду Григория. — Еще Тихонову показалось странным, что друг хорошо запомнил адрес Наташи:

—Что-то здесь не то. Темнит Игорь Константинович. Он, когда я отказался — готов был поехать сам, без меня. Неужели у него что-то было с Наташей.

Поступок Григория был серьезным. Семен Владимирович ни чего другого не придумал и сообщил о нем матери Надежде Сергеевне. Тем самым он снял с себя ответственность. Пусть они там сами решают что делать. Если скажут мне поехать, я поеду, нет — буду ждать.

Выходные дни окончились тревожно. Начались будни. Отвлек Семена Владимировича Шестерев. У Тихонова не было прямого телефона. Благодаря Таракану помещение, которое Семен Владимирович для себя вытребовал — стало временным. Номер сразу же после переезда Александра Петровича, в заводоуправление забрали. В ближайшее время Тихонов также должен был переехать вслед за своим начальником. Однако это скоро ни как не приходило.

Николай Григорьевич был общительным и сумел уговорить человека, поднявшего трубку найти Тихонова и подозвать его к аппарату.

Через час Семен Владимирович встретил Шестерева в проходной и повел его к себе. Они долго петляли между корпусами и наконец добрались. Семен Владимирович показал рукой на большое серое здание.

—Вот в нем и находится мой отдел, на третьем этаже, на первом раньше были раздевалки, на втором столовая, сейчас помещение сдали в аренду и там какая-то фирма выпекает хлеб, третий этаж кроме меня занимает служба инструментального цеха, четвертый — конструкторы.

Первыми словами, когда они оказались в обшарпанных апартаментах Тихонова у Николая Григорьевича были:

—Семен Владимирович вас здесь не ценят. Сидите вы где-то у черта на куличках. Помещение ужасное. Такой специалист и такое отношение. Я просто не понимаю!

—Сейчас многое непонятно Николай Григорьевич, — ответил Тихонов. — Вот спросите, хотя бы у Василия Васильевича, — сотрудник Тихонова встал поприветствовал гостя. — Он, согласен сидеть здесь? Он скажет: «Да».

—Да! Сто раз да! — откликнулся, на слова Тихонова, Василий Васильевич. — Здесь нам спокойнее. Сейчас наука в загоне. А потом я пенсионер — значит, также не нужен. Там, где мы работаем, мало платят. С нами не считаются. Нас притесняют. Мы работаем от нищеты! Поэтому чем дальше от начальства, тем лучше!

—Да! — сказал Николай Григорьевич, — понимаю. Она — нищета везде, или же почти везде. Года два назад я тоже прозябал. Изменения начались с пустяка. Один «ходок» попросил меня помочь. Семен Владимирович вы знаете как это делается — помните я к вам приходил изготовить образцы. Так вот сказал он: мне нужно наварить резину на эту железку. Его слушать, конечно, было смешно. Он думал работа пустяковая, но не тут то было. Мне, да и не только мне, я привлек химика, нашелся знающий специалист, помог — пришлось организовать для этого свое дело. Оно оказалось выгодным. Работа была не единичной, —Николай Григорьевич встал со стула, старенького скрипучего готового под его массивным телом развалиться, прошелся по комнате. — Наша фирма стала процветать. Зря деньги мы не разбрасывали. Сняли помещение. Не стали связываться с институтом. Он знал все наши доходы и не то, чтобы стриг, просто брил нас. Закупили и установили новое оборудование, словом развернулись. — Шестерев говорил не громко, но помещение было таким, что его голос усиливался и он все время неуклюже оглядывался. Затем не выдержал и сказал:

—Нет, здесь у вас не только помещение ужасное, но и неудобно. Такое чувство — будто кто-то подслушивает, — и Николай Григорьевич замолчал. Но не надолго:

—Сейчас, — сказал он, — нам нужны специалисты — молодые. С собой сравниваю — я ведь уже пенсионер, а вам еще пока рано. Вашу кандидатуру я уже обговорил с президентом фирмы Львом Христофоричем.

Я собираюсь создать отдел по качеству. Заместитель по качеству у меня уже есть — деловая женщина Людмила Николаевна. Она специалист высокого класса, человек науки. Вообще то у нас докторов и кандидатов как собак не резаных. То есть вы окажетесь в своей среде.

Тихонов как не хотел работать с Шестеревым, но отказался.

—Я бы с удовольствием, — сказал Семен Владимирович. — Но, меня отправляют на обучение. Как я могу уволиться?

Шестерев ушел. Тихонов вызвался его проводить. Когда они шли по огромной территории завода, Николай Григорьевич не молчал, и они договорились, что если у Семена Владимировича отношения с Тараканом не сложатся, он придет работать к нему.

Скоро разговор с Шестеревым забылся. Приехала мать Григория — Людмила Андреевна. Худая, измотанная дорогой она вела себя нервно. Готова была тут же отправиться на поиски сына. Едва, ее руки освободились от вещей, она принялась лазать по карманам:

—Мне Аня дала адресок. Где же эта чертова бумажка.

Бумажку Людмила Андреевна не нашла.

Семен Владимирович из дома уходил на работу последним. Какое-то время он еще оставался. Завод был недалеко, и ему трудов добраться до работы не представляло. Однако время подпирало и Тихонов, успокоив гостью, как мог, сказал:

—Я, ухожу, а ты располагайся, отдыхай с дороги — после, когда вернусь мы решим, что делать. Сегодня я приду пораньше. Завтра мне на учебу. В холодильнике есть еда. Так, что пока!

Людмила Андреевна осталась одна. Однако она не вняла совету своего родственника, и весь день провела беспокойно. Семен Владимирович застал ее ходящей по комнате. Она ругала Наташу в прошлом свою соперницу:

—Ах ты, зараза, — услышал Тихонов с порога, едва только открыл двери, — зараза — сто раз зараза, моего мужа чуть не отбила — не удалось — взялась за сына. Ну, погоди же, я разыщу тебя, все волосы повыдеру. Будешь знать!

Адрес Наташи Людмила Андреевна так и не нашла, наверное, выронила где-то в дороге. Семен Владимирович чтобы успокоить ее позвонил и вызвал друга, объяснив ему причину. Игорь Константинович пришел тут же и сообщил, как можно найти Григория. Рассказал, как проехать и даже вызвался сопровождать Людмилу Андреевну. Его жена Любовь Ивановна и дочь отдыхали на даче. На работе было небольшое затишье и Игорь Константинович мог день-два прогулять.

Людмила Андреевна была знакома с Игорем Константиновичем. Его она не раз видела со своим сыном, когда он был в командировке. Друг Семена Владимировича больше чем сам хозяин рассказал Людмиле Андреевне не только об учебе ее сына, но и о своих взаимоотношениях с ним.

—Парень он умный, — сказал Былинкин. — Однако есть в нем что-то странное, я порой не понимаю что?

—Его многие не понимают, — ответила Людмила Андреевна. — Гриша не такой как все. Он даже младенцем отличался от других детей, например, его трудно было заставить взять грудь. Упирался, кричал, безобразничал. Я всякий раз чтобы его покормить должна была раздеваться догола. — Людмила Андреевна после этих слов смутилась, оправившись — продолжила. — Мне он порой представляется не только сыном. Моя соперница не смогла отбить у меня Григория. Он умер для нее, но не для меня. В сыне я всегда видела мужа. Он заменил мне его. Гриша да будет вам известно жил и продолжает жить не только своей жизнью, но и его, — и замолчала. — Я не могу это объяснить. Прошлое — наши взаимоотношения с твоим братом, — обратилась Людмила Андреевна к Семену Владимировичу, — я поняла благодаря сыну. Он на многое открыл мне глаза. Ты виноват, из-за тебя я надолго рассорилась с твоим братом, — сказала Людмила Андреевна Тихонову. — Однажды, вечером мы возвращались из Дома культуры. Ходили в кино. Ты, Алексей и Григорий шли и болтали не о чем. Но, затем ты заметил меня с подругами. Мы шли несколько впереди и решился — рассказал о ваших — всех троих братьев, похождениях. Григорию, ты знал, Наташа не нужна была. Он любил меня и только меня!

—Теперь мне все понятно, — сказал Семен Владимирович, — отчего Григорий такой странный. Он во мне видел порой не только дядю, но еще и брата…

—И мне, — влез Былинкин. — Я столько лет занимался исследованиями. Искал мутации, копаясь в чем угодно, и совсем не обращал внимания на человека. А ведь изменения следовало искать и в людях.

—Ты прав, — сказал Тихонов. — Но для начала мы должны найти Григория.

—Найдем, — тут же отреагировал Былинкин. — Я теперь многое понял. Не зря нам был непонятен Григорий, не зря. — В нем теперь говорил ученый биолог-генетик: — Вот, вы Людмила Андреевна сказали, что Григорий, вам порой казался по своим поступкам, уму, поведению — мужем. С чего бы это? — и сам же ответил. — У него другой геном. Григорий — феномен — будущее человечества. Долголетие — это глупость. Просто следует передавать накопленное одним человеком другому — молодому на уровне генов и все — жизнь будет вечной.

Этот разговор мог продолжатся долго. Но пришла с работы Елена Петровна и уговорила Людмилу Андреевну не торопиться. Былинкин тут же опомнившись убежал:

—Я пойду домой, — сказал он, — подумаю над своими словами. Мне нужно разработать программу бесконфликтного разрешения взаимных отношений двух «эго». Если мне это удастся, Григорию будет проще жить на свете. А вы, как только решите, что нужно ехать сообщите мне. Я в любой момент готов отправиться в дорогу.