Я должен всё исправить

На другой день рано утром Тихонов и Григорий отправились в университет. Парень изъявил желание учиться на биолога. Игорь Константинович руку приложил.

Университет находился в старом здании царской постройки. С улицы, зажатый современными многоэтажными зданиями он не выглядел большим, но изнутри пугал многочисленными длинными коридорами, широкими аудиториями и кабинетами. Казалось нужно много дней, чтобы обойти его и не заблудиться. Еще находясь в дороге Семен Владимирович в мыслях отдалившись от племянника рылся в своей памяти, пытаясь отыскать кабинет друга. Для него это было нелегкой задачей. На работе у Былинкина Семен Владимирович бывал редко. Правда и он его своим посещением не баловал. Причина, побудившая как-то Тихонова приехать к другу, оказалась самой обычной. Игорь Константинович, решил отметить свое повышение: он, оставив должность заведующего кафедрой биологии, принял на себя обязанности помощника ректора университета.

Семена Владимировича в тот день так опекали, что запомнить, где этот самый кабинет расположен было проблематично.

Остановить первого встречного и спросить он не решался. Рядом всюду толпились, пробегали такие же, как Григорий ребята — абитуриенты, они могли и не знать, кто такой Былинкин, хотя должность его и звучала.

Недалеко от входа интерьер университета выглядел более-менее прилично, когда же Семен Владимирович с Григорием забрались в глубь — они ужаснулись: стены исписаны, углы оббиты, какая то серость все это резало глаза. Разочарованию, мелькнувшему на лице парня, Тихонов постарался не дать развиться:

—Университет, — сказал он, — это тебе не театр, который, как известно, начинается с вешалки. В этом здании нужно учиться, брать знания, обращать внимание на что-то другое — постороннее, не следует, иначе из тебя специалиста хорошего не получиться. Запомни это.

Григорий не хотя согласился и спросил, как долго еще им гулять по коридорам. Семен Владимирович шел несколько впереди, племянник следом.

—Подожди, не так быстро. Дай вспомнить, — бросил он в узкое длинное пространство фразу, топая по давно не циклеванному и не покрывавшемуся мастикой дубовому паркету, — где-то здесь. Это ведь второй этаж! Да?

—Да! Второй! — подтвердил племянник.

—Тогда не унывай, найдем! — сказал Семен Владимирович.

Неизвестно сколько бы времени они ходили по коридорам, если бы Тихонов неожиданно не увидел мелькнувший вдали и исчезнувший за углом профиль Игоря Константиновича. Рванувшись вперед, Семен Владимирович вскоре стоял у двери, на которой красовалась золотом написанная на черном фоне, вывеска.

—Ну, вот мы и добрались, — обернулся он к парню, с шумом хватая воздух.

Дверь была оббита черной кожей. Стучаться было бесполезно. Однако, Семен Владимирович не удержался и машинально трижды, как мог, известил друга о своем прибытии. Не получив ответа, смутившись Тихонов потянул на себя ручку и вошел в просторное, уютное помещение, следом за ним Григорий.

Игорь Константинович был не один. Рядом работала секретарь — молодая привлекательная женщина. Правда, секретарей не красивых Тихонов еще ни разу не встречал. Не нарушалось это правило и здесь в кабинете друга.

Рабочее место Былинкина было отделено от общей площади комнаты хорошей добротной мебелью, правда, старой. Семен Владимирович вместе с племянником, поблуждав по коридорам университета, заметил некоторое запустение — здание уже давно требовало ремонта, кабинет — тоже.

—Здравствуйте-здравствуйте, — поприветствовал гостей, Игорь Константинович, — заходите, присаживайтесь на диван. Поднявшись с кресла, он подошел к секретарю и попросил ее вызвать к себе в кабинет с кафедры биологии преподавателя. Фамилию его Семен Владимирович не расслышал. Когда тот появился Былинкин, представив ему Григория, попросил проверить парня.

После того как они вышли, — Игорь Константинович повернувшись к Тихонову, приглушив голос, спросил:

—Видел? Враг, злодей, убийца — сына, дочь родную на экзамене не пощадить. Правда, если знания есть он лучший друг и товарищ.

Мероприятие — проверка могла занять много времени. Чтобы как-то скрасить пребывание товарища у себя в университете Игорь Константинович предложил Семену Владимировичу на выбор выпить чашечку кофе или же чая.

Присутствие секретаря не давало Тихонову возможности быть откровенным в беседе. Однако скоро Игорь Константинович разговорил его. Спокойствие, с которым он общался со своим другом, показало Тихонову, что здесь в кабинете, чтобы не было сказано, дальше его стен вынесено не будет.

Семен Владимирович, глотая небольшими порциями горячий кофе, переживал за племянника. Парень окончил школу не в городе и его пятерки, поставленные, там дома, здесь в столице могли быть тройками, в лучшем случае четверками. Однако опасения Тихонова оказались напрасными.

Скоро Григорий и преподаватель вернулись. Тот при всех похвалил парня, затем, развернувшись, вышел. Семен Владимирович его слова принял с улыбкой. Былинкин был вне себя. Таким его Тихонову редко приходилось видеть. Он, бегая по кабинету, чуть не подпрыгивал. Семен Владимирович не понимал друга.

—Надо же сдал и кому, кому сдал…

—Молодец парень! — воскликнула, увидев ликующее лицо своего начальника, секретарша.

Тут же в кабинете Игорь Константинович дал Григорию чистый лист бумаги и попросил написать заявление. Парень склонился над столом. Былинкин стоял рядом и диктовал, что нужно было писать. В этот момент дверь открылась и на пороге появилась полная миловидная женщина. Едва прозвучало ее приветствие, как Игорь Константинович заулыбался, быстро по-кошачьи он прошел к двери и нежно взял ее за руку. Профессор был готов поцеловать женщину, но присутствие Семена Владимировича и Григория его смутило. Былинкину пришлось лишь только пожать ей руку и отпустить.

—Эльвира Марковна! Председатель приемной комиссии! — сказал Игорь Константинович, — а это мой друг Семен Владимирович и будущий подающий большие надежды студент Григорий.

Тихонову что-то в этой женщине показалось знакомым. Он попытался даже вспомнить, где мог ее видеть. В голову ни чего не шло и он, махнув рукой, успокоился.

Григорий, отчего то при появлении Эльвиры Марковны вздрогнул.

Женщина, вручила Игорю Константиновичу какие то бумаги и собралась уходить, но он задержал ее:

—Эльвира Марковна если можно подождите немного!

—Хорошо-хорошо, Игорь Константинович!

Обратившись к Григорию, Былинкин потребовал у него заявление и другие, необходимые для поступления в вуз документы.

—Эльвира Марковна, пожалуйста, оформите вот эти документы!

Она у нас главный начальник! — сказал профессор, обратившись к присутствующим в кабинете.

—Да где там главный, — смутившись, ответила на шутку Былинкина женщина и, заулыбавшись, быстро вышла за дверь.

К экзаменам Григорий готовился не долго. Он шел первым потоком, то есть по особому списку, в который были зачислены абитуриенты, окончившие при университете подготовительные курсы.

Вступительный экзамен должен был проходить в субботу. Накануне, вечером Игорь Константинович, заглянув на квартиру к Семену Владимировичу, первым делом успокоил парня:

—Времени у тебя, — сказал Былинкин, — будет предостаточно, так, что не беспокойся. Все, думаю, пройдет на высшем уровне.

Обратившись к Тихонову, когда тот вышел его проводить, он сообщил ему: что дела не позволяют ему присутствовать в университете.

—Я, Семен Владимирович с удовольствием хотел бы завтра быть в университете, но квартирный вопрос меня доконал. Семья, которой я сдаю площадь, оставшуюся мне после смерти родителей желает изменить условия аренды. Мое присутствие —необходимо.

Аура в университете в день сдачи экзамена была совершенно иной. Ее невозможно было сравнить с той, царившей — когда Григорий сдавал документы в приемную комиссию.

Везде ходили возбужденные абитуриенты. Их родители и родственники, присутствовавшие здесь, также нервничали. Голоса ребят порой звучали необычайно резко и громко. У дверей аудиторий, где должны были проходить экзамены, наблюдалось равенство. Любой, стоило лишь только ему обратиться, запросто, без каких-либо особых, требовавшихся ранее фраз этикета стремился к разговору. Узнать чего-то нового по процедуре экзамена Григорию и Семену Владимировичу не удалось.

Внешне Григорий был спокоен. Он с удовольствием общался с собравшимися на экзамен ребятами. Все шло по плану, как и говорил Игорь Константинович. Ровно в девять Семен Владимирович пожелал парню не пуха не пера и, проводив его за дверь аудитории, пошел вниз, на первый этаж. В фойе вдоль стены стояли скамейки. Присев на одну из них Тихонов стал ждать возвращения племянника. Странно, но он не переживал.

Однако, напрасно. Григорий появился неожиданно быстро. Прошло не более часа. Семен Владимирович был удивлен. У парня в запасе оставалось довольно много времени. Мог бы и не торопится.

—Зачем он так рано вышел? — первым делом задал Тихонов самому себе вопрос. — Отчего бы еще не поработать, как следует проверить сделанное задание и уже, потом сдать его преподавателю.

Семен Владимирович был не один. В зале было много людей. Чтобы не привлекать их внимание он встал и направился к племяннику. Взяв его под руку, Тихонов вместе с парнем пошел к лестнице. Она на время сдачи экзаменов была пуста. Поднимаясь по ступеням можно было поговорить.

—Ну, как успехи? — спросил Семен Владимирович с волненьем в голосе.

—Не знаю! — сглотнув слюну, ответил племянник, — Сделал я все, что требовалось. Ошибок в моей работе нет, уверен! — Некоторое время он шел молча, затем снова заговорил, — за результатом нужно будет зайти в Приемную комиссию.

—Когда! — спросил дядя. Григорий развел руками.

—Пошли! — подтолкнув слегка плечом парня, сказал Семен Владимирович, — сейчас все выясним. — Племянник чего-то не договаривал. Это было заметно по его виду. Обычно, если Григорий был собой доволен, он весь светился. Сейчас, глядя на него, Тихонов не понимал племянника.

Приемная комиссия находилась на первом этаже, у лестницы. Они же забрались на самый верхний этаж — четвертый. Пришлось развернуться и пойти вниз.

В Приемной их встретила полная миловидная женщина, которая забирала у Григория документы. Семен Владимирович и Григорий поздоровались. Парень остался стоять у дверей, а Тихонов прошел вглубь большой комнаты к столу.

—Чем могу помочь, — улыбнувшись Тихонову, спросила женщина.

Семен Владимирович тоже в ответ улыбнулся:

—Как же ее зовут? — попытался вспомнить Семен Владимирович. — Ах да Эльвира Марковна! — и, ничего не скрывая, проговорил:

—Дело в том, что мой племянник сдавал только что биологию. Что-то произошло, но что он не говорит. Задание Григорий свое сделал. Однако, за результатом его почему-то отправили к вам.

—Ну что ж подождите немного, — сказала председатель Приемной комиссии, — я скоро все узнаю и вернусь. Перед тем как выйти из комнаты Эльвира Марковна, резко взглянула на Григория.

Времени прошло немного. Григорий как стоял у двери, так и продолжал стоять, от предложения присесть он отказался. Семен Владимирович встретил председателя приемной комиссии, сидя на одном из стульев служившем для посетителей. Однако едва она вошла, он встал.

Председатель Приемной комиссии попросила Григория выйти из комнаты и подождать дядю. Не громко, приятным голосом Эльвира Марковна сказала:

—Вам нужно сейчас же сходить на кафедру. Вы ведь друг Игоря Константиновича! Когда войдете в помещение ведите себя понапористее, — женщина резко взглянула на Семена Владимировича. — Я, думаю, вы знаете, как! — и снова продолжила свою речь, — без обиняков скажите: «У кого я мог бы узнать, как сдал экзамен мой племянник!», а лучше скажите «Мой сын!» и дальше: «Что мне позвонить Былинкину, попросить, чтобы он мне сообщил оценку? Сейчас прозвоню!»

Вот увидите все сразу решиться. Дело видите в том, что ваш племянник, оказывается, не только сделал свое задание, но еще успел подсказать рядом сидящим абитуриентам. Вот его преподаватель и удалил из аудитории.

Такого, Тихонов не ожидал. Он чуть было не упал. Заметив реакцию Семена Владимировича, Эльвира Марковна поспешила успокоить его, и панибратски хлопнув по плечу, сказала:

—Да не переживайте вы так, все обойдется. У нас здесь этого преподавателя хорошо знают. Скользкий тип. Ситуация ваша хотя и щекотливая, но разрешимая. Задание ваш племянник все сделал и как сделал! На отлично! Идите, все будет нормально!

Как и предсказывала председатель приемной комиссии все, так и получилось. Юркий, невысокого расточка преподаватель, едва Тихонов озвучил на кафедре свою речь, со словами:

—Подождите, пожалуйста, минуточку, — куда-то исчез. Вернувшись, он уведомил Тихонова и Григория что все нормально. Оценка парню выставлена. Идите в Приемную комиссию.

Эльвира Марковна встретила дядю и племянника с улыбкой:

—Видите, вы боялись! Все получилось как нельзя хорошо. У вашего Григория пятерка. Он освобожден от сдачи всех других экзаменов, в связи с тем, что школу окончил с медалью.

Она подошла к Григорию и пожала ему руку:

—Поздравляю! Вы поступили в университет. Теперь, отдыхайте и ждите вызова, приезжайте без задержки, не опаздывайте.

Да, и еще, не вздумайте больше на экзаменах когда-либо, кому-нибудь что-то подсказывать. Времена уже не те.

Григорий весь светился. Он говорил и говорил. Такое с ним случалось редко, только в минуты большой радости, в основном парень был застенчив и может быть от этого молчалив.

Тихонов всю дорогу только и думал о том, как все удачно прошло. Ведь мог же преподаватель упереться и поставить плохую оценку. Срезать.

Однако судьба к Григорию отнеслась благосклонно. Прошла всего неделя со дня его приезда в Москву и он студент.

Свое поступление в вуз племянник не воспринимал, так как был полон сил; трудности, которыми его пугали в селе, оказались эфемерными. Сморило парня замкнутое пространство; несвобода, которую он испытывал, находясь в четырех стенах квартиры. Тихонов уделить ему много времени не мог. Его жена также была занята. Их дети были за городом, на даче вместе с бабушкой, матерью Елены Петровны. Племянник изнемогал, Семен Владимирович, видя его состояние, позвонил матери Надежде Сергеевне. Рассказал в подробностях о поступлении Григория в университет, опустив неприятный инциндент, и на следующий день, купив билет на поезд, отправил парня домой.