Я должен всё исправить

Деньги, которые возвратил Григорий Тихонову, оказались кстати. Положение у Семена Владимировича было шатким. У него ни как не получалось обеспечить себя зарплатой. Для этого нужно было заключить один или несколько договоров с предприятиями на определенную сумму.

С утра, появившись на рабочем месте Тихонов, садился за телефон и обзванивал заводы в надежде найти работу.

—Алло. Здравствуйте, — начинал он говорить в трубку. — Это завод? Не скажите, у вас есть термический цех?

Нет, а отделение или же участок?

Если что-то из этого перечня было, Тихонов узнавал информацию о заводе и выезжал на место. Там Семен Владимирович знакомился с нужными ему людьми, рассказывал им о своей разработке. Основное внимание Тихонов уделял выгоде, которую может получить завод при внедрении ее у себя на предприятии. Далее он, если его предложения были интересны, заводил речь о стоимости работ и о сроках их выполнения.

Клиентов Семен Владимирович мог заинтересовать. Он умело описывал свое детище. Тихонов специально стремился оказаться не в заводоуправлении, а в цехе, в котором он собирался внедрить свою технологию. Шум, работающего оборудования помогал ему. Умело, варьируя, не только скоростью подачи информации, но и громкостью, он невольно заставлял клиента наклоняться к нему, порой переспрашивать. Со стороны если в беседе участвовал вместе со свитой большой начальник, работа Семена Владимировича выглядела важной. Особенно, когда подчиненные этого большого начальника видели, как их шеф кивал головой. Хотя этот кивок мог означать что угодно.

Такое поведение Тихонова позволяло после в процессе оформления договора без труда получать все необходимые визы, чтобы в итоге подписать договор.

С ним хотели работать во многих организациях. Договоров он оформил и отправил на предприятия предостаточно, но толку от них не было. Они лежали где-то на полках у высшего руководства предприятий и пылились. Все заключалось в том, что не было денег.

Умение Тихонова объяснять важность разработки однажды вынудила одного главного инженера крупного предприятия в ответ на предложение подписать контракт, без обиняков сказать:

—Зачем договор. Я предлагаю вам устроиться к нам временно по трудовому соглашению. Вы будете у нас появляться, ну скажем через день. Вам так удобно? Сделаете работу, и мы вам за нее оплатим.

Он знал, что предлагать. Такой способ проведения работ без оформления контракта позволял заводу сэкономить кругленькую сумму.

Трудности с зарплатой толкали Семена Владимировича даже на такой путь получения денег лишь бы не слышать упреки в семье.

Зарплата не только Тихонова, но и многих других сотрудников, которые не были задействованы в работе, была снижена до минимума. Хватало только на проезд, на все остальное не оставалось. И то, чтобы ее получить Тихонову приходилось идти в лабораторию к Алексею Алексеевичу, невысокого роста замасленному от работы мужчине.

Стаж у Алексея Алексеевича — начальника лаборатории в институте был не велик. Одно время он работал на том же заводе, что и Семен Владимирович. После его взяли в министерство. Когда, Алексей Алексеевич попал под сокращение, ему предложили ряд организаций, куда он мог устроиться. Тихонов, увидев Алексея Алексеевича в стенах своего института, помог ему сделать выбор. Порой, встречаясь с ним, Семен Владимирович говорил:

—Ты уж меня прости, не ругай. Кто знал, что так будет.

—Да брось ты мучить себя. Я ведь сам согласился, сам и виноват. А потом, если хорошенько проанализировать, то и те другие места, где я мог бы работать, не очень уж хороши. Выходит, как не кинь всюду клин.

Алексей Алексеевич не раз выручал Тихонова и не только его, но и других таких же горемык как он. Порой, когда с деньгами была проблема, Семен Владимирович работал не только для зарплаты. Начальник лаборатории по окончании работы давал наличкой: совал Тихонову в руку пакетик. Говорил спасибо и тихо уходил. Деньги не приходилось ждать месяцами, как это было в институте, или же в научно-исследовательском центре.

С работой в лаборатории то было густо, то пусто. Обычно Алексей Алексеевич один договор оформлял официально все остальные работы составляли халтуру. Такое положение дел было приемлемым, так как это позволяло снижать цену, что привлекало клиентов. Оборудование в институте было приличное, заказы выполнялись качественно.

Для месячной зарплаты хватало двух-трех смен. Для этого Тихонову пришлось вспомнить то время, когда он работал на заводе. На время он вновь становился рабочим, забыв о своих званиях. Работа заключалась в том, чтобы уложить детали привезенные заказчиком в поддоны, затем загрузить их в печь, выдержать при высокой температуре и быстро охладить в баке с маслом.

Еще совсем недавно Семен Владимирович прохаживался у печей, смотрел за обработкой своих образцов или деталей согласно выданной начальнику лаборатории экспериментальной технологии, а теперь вот сам выполнял его требования.

С момента, когда Семен Владимирович был вынужден написать заявление об уходе из института и после другое с просьбой о принятии его в научно-исследовательский центр прошел не один год. За это время Тихонов, кем только не поработал и на каких только условиях. Работы он не боялся. Однако все чем он не занимался, было временным. Семен Владимирович хотел другого. Он готов был уйти из так называемого научно-исследовательского центра. Но места не было.

Анатолий Иванович, главный технолог, который его приглашал как-то к себе на работу, когда Семен Владимирович не удержался и спросил у него:

—Ну и когда же мне можно уволится? — ответил просто: — Я вам позвоню.

Но звонить он видно и не собирался.

Однажды, когда Тихонов где-то во второй половине дня вернулся с завода на рабочее место, его сослуживец Валерий Николаевич представил ему улыбчивого крупного мужчину.

—Вас ждут Семен Владимирович! — сказал товарищ.

Тихонов подал руку.

—Я как вы уже слышали Семен Владимирович!

—А я Шестерев Николай Григорьевич! — сказал гость.

—Очень приятно, — ответил Тихонов и показал гостю на стул. — Сейчас я вскипячу воду, мы попьем чаю и заодно поговорим. — Предложение Николаю Григорьевичу понравилось, и он согласился.

Во время чаепития гость сказал:

—Я из института. Он входит в число тех организаций, которые создали под громким названием: «Академия» — общественную организацию. Я, Семен Владимирович в ее трудах прочитал вашу статью. Она заинтересовала меня. Вадим Иссакиевич ваш директор, я уже побывал у него, направил к вам. Проблема у меня простая для вас. Я, надеюсь, вы мне поможете, — и гость объяснил, что ему требуется.

—Хорошо! — согласился Тихонов и продолжил. — Мы как с вами будем работать, договор заключим? Хотя эта работа не большая. Так себе.

—Нет, ну что вы. Я за нее лучше оплачу наличными.

Далее, обговорив требования и стоимость работы, принялись рассуждать о трудностях, которые сейчас испытывают научные учреждения. Семен Владимирович вкратце описал обстановку у себя на работе, а Николай Григорьевич коснулся своего института.

—Я, сейчас вообще-то только числюсь в институте, — сказал он. — А на полную — работаю в малом предприятии.

—Присосавшемся к монстру, — перебил его шутливо Семен Владимирович.

—Да нет! Это, как вы выразились, монстр пытается высосать все соки из нас. Конечно, раньше чего греха таить, можно было что-то брать из института, но сейчас положение — хоть уходи. Мы уже подыскиваем другое место. — И Шестерев принялся описывать положение малого предприятия.

—Да, вам не позавидуешь! Я думал все иначе. Ну, понятно пока сам не окунешься в это самое…

—Вот-вот, Семен Владимирович! — сказал Шестерев, поднялся со стула прошелся по большой, с огромными окнами комнате, посмотрел с высоты вниз. Во дворе института стояло большое количество импортных автомобилей.

—Да, красавцы! — сказал Николай Григорьевич.

—Это вы про машины. Да, хороши, но — не наши. Сынок, Станислава Васильевича, нашего директора ими занимается. Другой сынок — компьютеры продает. У нас, когда акционирование института проходило, директор всю свою родню принял на работу.

—Это зачем же? — спросил Шестерев.

—Как зачем? Чтобы заполучить побольше акций. Здесь у нас такое творилось? Вы не знаете, у вас ведь институт остался государственным.

—Да. Да. У нас такого не было. Однако и мы стараемся от вас не отстать. Наш директор также, как и ваш академик, в совершенстве освоил профессию парикмахера — умеет стричь. Да еще как стрижет, любой позавидует.

Институт государственный и институт являющийся акционерным обществом между собой не сильно разнились. Государство бросило что тот, что другой. В одном ему все принадлежало, в другом оно имело контрольный пакет. Ни Шестерев, ни Тихонов, ни его товарищи сидевшие рядом не понимали, как такое могло случиться.

Семен Владимирович много труда отдал своему институту и в итоге оказался не удел. Все его звания и регалии ничего не стоили. Раньше он был упрямым заводилой. В соседнем отделе, благодаря ему защитились друзья и товарищи: Виктор Алексеевич Оловов, Валерий Николаевич Глушев, Беатрисса Викторовна Ермакова. Он также был обязан им. Свою докторскую диссертацию Семен Владимирович сделал, опираясь на результаты их работ. Кроме азарта взять намеченную высоту, он и его товарищи тогда получили и хорошую надбавку к зарплате.

Наука ценилась. Сейчас положение было другим. Однажды к Семену Владимировичу в институт в командировку приехал его хороший знакомый из Нижнего Новгорода. Он работал на крупном предприятии. Когда речь зашла о значимости научных разработок он, с горькой усмешкой, не удержавшись, сказал:

—Я ведь кандидат наук. Получаю надбавку к окладу за звание. Но вы не думайте, что она солидная. Инфляция изменила цены на все жизненно необходимые товары в тысячи раз, а моя надбавка какой была раньше, такой осталась и сегодня. Вот так!

Мужчинам было легче защищаться. Не то, что женщинам. Это Семен Владимирович знал по опыту Ермаковой. Не раз Беатрисса Викторовна пыталась убежать из института домой:

—Семен Владимирович, дома дети одни остались, как я могу сидеть здесь над микроскопом, рассматривать какие-то картинки, — говорила она.

—Сиди! — командовал Тихонов, — еще поработай хотя бы минут тридцать и тогда уходи.

И она сидела. Но за то, как была рада после.

—Знаете Семен Владимирович у меня теперь зарплата больше чем у мужа. Он мне говорит: «Ты моя кормилица» — и она засмеялась.

Шестерев своим визитом взбаламутил всех. Он ушел, но ни Виктор Алексеевич, ни Валерий Николаевич, ни Беатрисса Викторовна уже не смогли работать. Сидящие рядом их товарищи также, как и они, долго разговаривали о трудностях бытия.